Читаем Герои полностью

Танни фыркнул. Миттерик не бывал рад даже в лучшие из времён. Какие последствия вызвало похищение из-под носа двух штандартов Его величества, оставалось только гадать. Наверно, если прямо сейчас ткнуть генерала булавкой, он взорвётся и разнесёт половину долины. Танни заметил, что стискивает знамя Первого как никогда крепко, и вынудил себя ослабить хватку.

— Что гораздо, гораздо хуже, — продолжал Валлимир, — вчера нам, по всей видимости, отправили приказ наступать, и этот приказ до нас не дошёл. — Форест сурово обернулся к Танни, но тому, волей-неволей, пришлось лишь пожать плечами. От Ледерлингена по-прежнему никаких вестей. Видать, он, совершенно добровольно, дезертировал. — К приходу следующего распоряжения уже стемнело. Поэтому Миттерик велит нам взяться за дело сегодня. Как только рассветёт, генерал поведёт сокрушительные силы штурмовать Клейлову стену.

— Ха. — За последнюю пару дней Танни многого наслушался о сокрушительных силах, однако северяне пока явно не сокрушаются по этому поводу.

— При этом ближнюю, крайне западную оконечность стены он предоставляет нам. Противник по ходу атаки, скорее всего не сможет выставить достаточно людей для защиты. И как только мы заметим, что они отходят от стены, то переходим ручей и бьём их во фланг. — Валлимир прихлопнул ладонью ладонь, дабы пояснить ситуацию на примере. — И тут-то им и конец. Очень просто. Как только они покидают стену — мы нападаем. Вопросы?

Что если они не покинут стену? Вот вопрос, который сходу шёл на ум, но Танни куда как понимал — не стоит бросаться на глаза толпе офицеров.

— Хорошо. — Валлимир улыбнулся, будто молчание означало совершенство плана, а вовсе не то, что его люди слишком тупоголовы, нетерпеливы либо стеснительны, чтобы указать на его недостатки. — Нам не хватает половины состава и всех лошадей, но это же не остановит Первый Его величества полк, а? Пусть каждый сегодня исполнит свой долг, и тогда все мы ещё успеем стать героями.

Танни пришлось подавиться злобным хохотом, пока тупоголовые, нетерпеливые, стеснительные офицеры скрывались за деревьями, уходя готовить своих солдат.

— Ты слышал, Форест? Нам ещё не поздно в герои.

— С меня хватит и просто дожить до завтра. Танни, нужно, чтоб ты вылез на опушку и покараулил стену. Там требуется опытный глаз.

— Ох, я уже наглазелся на неё сверху донизу, сержант.

— Само собой, и не один раз. В тот самый миг, как ты заметишь, что северяне начинают сваливать, подашь сигнал. И, Танни? — Он повернулся назад. — Ты будешь не единственным дозорным, поэтому даже не думай выкинуть что-нибудь хитромудрое. Я ещё не забыл, что случилось в засаде у Шрикты. Точнее, чего не случилось.

— Нарушений не выявлено — и сейчас я цитирую трибунал.

— Цитирую трибунал… ну ты даёшь, зараза.

— Первый сержант Форест, я сражён тем, что соратник способен так низко оценивать мой характер.

— Какой характер? — крикнул вслед Форест, когда он пробирался на бугор промеж деревьев. Желток, скорчившись в тех же кустах, где они уже корячились целую ночь, разглядывал в подзорную трубу тот берег речушки.

— Где Уорт? — Желток открыл рот. — Немного подумав, пожалуй, догадываюсь. Движение есть? — Желток снова открыл рот. — Кроме как в кишках рядового Уорта?

— Никак нет, капрал Танни.

— Надеюсь, не обидишься, коль я проверю? — Не дожидаясь ответа, он забрал трубу и повёл окуляром вдоль линии стены, вверх от ручья, на восток, где она исчезала за пригорком. — Не то что бы я оспаривал твоё заключение… — Перед полосой известняка не было никого, однако позади неё он различил копья, целые охапки, сейчас едва показавшиеся на фоне темного неба.

— Никаких движений, да, капрал?

— Никаких, Желток. — Танни опустил трубу и скребнул шею. — Полная неподвижность.

Дивизию генерала Челенгорма, в полном составе, подкреплённую двумя полками Миттерика, парадным строем вывели на пологий травянисто-галечный склон, обращённый к отмелям. Лицом на север. Лицом к Героям. К врагу. По крайней мере, с этим мы справились.

Горст доселе не встречал такого множества солдат в одном месте одновременно. Выстроившиеся перед боем постепенно растворялись в темной дали по обе стороны от него. Над их могучими рядами выступал целый забор копий и бородатых бердышей, развевались вымпелы рот, а неподалёку золочёный штандарт Восьмого полка Королевской гвардии встрепенулся под порывом ветра, горделиво предъявляя поколения боевых регалий. Лампы озерцами света озаряли ряды твёрдых, торжественных лиц, искрились в надраенных латах. Тут и там конные офицеры брали мечи на плечо в готовности слушать и отдавать приказы. Нестройная горстка северян Ищейки стояла ближе к воде и пялилась, раскрыв рот, на столь необоримую военную мощь.

По такому случаю, генерал Челенгорм облачился скорее в некое произведение искусства, нежели в кусок брони: нагрудник светлой зеркальной стали, спереди и сзади был украшен золотыми солнцами, чьи несчётные лучи становились мечами, копьями, стрелами, увитыми дубовыми и лавровыми венками самой изысканной гравировки.