Чуть ли не одновременно, наручи вышли из строя. Пришлось избавиться сразу от всех компонентов механизма: щитки уже были не в состоянии выполнять свою функцию. В оборот пошёл автомат. Сменяя магазины на лету и расстреливая всех тварей перед собой, я наитием понимал в какой момент со спины полетит очередной смертоносный укол. Их количество росло с каждой выпущенной пулей. Однако свет из ЭТОГО проёма уже падал на лицо. Стеклянная падаль наскочила на меня сбоку, прямо около входа. Боль насквозь пронзила мою правую руку, но поздно. Ты уже опоздал. Левой я достаю нож, и несколько ударов раскрошили вытянутую голову никчёмной болванки.

Стянув остатки того, что некогда было шлемом, я наконец понял: вдоль моей щеки проходит огромное рассечение. Теперь ясно, почему потоки ветра так легко попадают внутрь ротовой полости. Взгляд охватывает огромную залу, тянущуюся ввысь. На обстановку я не обратил внимания: ОН ЗДЕСЬ.

Вдали располагался огромный каменный трон, на котором он восседал. Издали не было возможности рассмотреть силуэт, однако этого и не требовалось: из-за спины я достал копьё. В этот момент очередной сточенный кулак вдарил по освободившейся поверхности, пробив её и спрятанное под ней мясо. Ничего.

Бросок. В сложившихся обстоятельствах его меткость могла быть сбита, однако оно угодило прямо в сердце, прибив тело к каменной спинке.

18

Всё смолкло. Десятки извергов, которые ещё секунды назад давили друг друга в тесноте прямоугольного проёма, теперь грудой валялись ничком, загородив тем самым вход. Не до конца осознавая происходящее вокруг, я ринулся в сторону подвисшего трупа. Изъяв нож, я принялся шинковать то, что некогда было ИМ. Когда я раздробил в кашу ЕГО голову, бушевавшая ярость не переставала бить ключом: я остановился лишь тогда, когда туловище превратилось в компот из внутренностей. Всё вокруг было усеяно ошмётками и кровью. Отстранившись от оставшегося, полученные за побоище раны разом дали о себе знать, едва не свалив меня с ног. Несмотря на наличие продырявленного насквозь предплечья, более всего о себе дала знать спина: острие может и не успело нанести критический урон органам, но холодная прижигающая агония от этого факта никуда не исчезла.

Глаза тупились об то, что раньше было целью моих странствий. То, чего я хотел всё это время, наконец свершилось. Я положил на этот алтарь не только своё существование, но и людей, которые в общем-то ни в чём не виноваты. Их нельзя назвать ни плохими, ни хорошими, но… Неужели они правда заслужили такую смерть? Интересно, смог ли уехать… И что за странное чувство…

Нож тут же полетел в спинку гигантского трона. Поверх кровавой мазни и торчавшей рукояти снова сидел ОН. Только теперь худой тонкий силуэт разбивался помехами и был голубовато-прозрачным. Голограмма. Раздался грозовой раскат, после чего в зал хлынул дождь. Задрав голову, я понял, что всё это время было источником освещения: гигантская дыра вместо потолка, сквозь которую в сером цвете бурно летели капли.

Чего…

Что за бред он несёт, неужели это…