Ломать человеческую волю. Не знаю, что более жестоко: моментально убивать или доводить людей до состояния, что из страха они готовы идти наперекор своим устоям? Даже взять этого типа, который без особых колебаний переметнулся к убийцам своих товарищей: он всё ещё обладает принципами. На каком тогда дне нахожусь я? Уже не имеет значения. Главное затащить ЕГО в свой омут. Остальное бессмысленно.

Вернувшись обратно и находясь в безвыходном положении, заике ничего не оставалось: ему пришлось сплести ту ложь, о которой я его ранее просил. Возможно, мне было бы жалко его и этих парней. Да даже себе я мог бы выразить сочувствие, что угодил в такую губительную беспросветную воронку зла. Однако на месте того, где должны были формироваться такие соображения, зияла пустота. Сбрасывая сгнившие от бездействия детали сложного человеческого механизма, я всё больше сближался с безжалостным конструктом, состоящим из одного желания.

Уничтожить.

17

Начинало понемногу светать, и благодаря этому мне удалось убедить пушечное мясо в том, что сейчас не стоит подниматься к склону: нас могут заметить раньше времени. Более я не видел в глазах отблеска грядущей победы: лишь страх, который с каждой секундой всё больше заполонял их. Но даже так, в них не было осознания смерти. Надежда словно липучка-склизкая и одновременно клейкая, она въедается в человеческое естество настолько, что только смерти под силу содрать её окончательно.

— Перед запуском колонок убедитесь, что все шлемы работают исправно, иначе вы помрёте сразу вместе с извергами.

Помимо звукоизоляции, каждый шлем был оборудован рацией, чтобы оставалась возможность поддерживать связь между собой. Был только один недочёт-отсутствовала возможность слышать что-то, кроме этого: сборка не предоставляла сложной системы шумоподавления. У всех, кроме меня и пленного, доспехи были старыми, разве что с небольшим косметическим ремонтом. Огнестрельное оружие имелось в двух экземплярах у каждого, с тремя заряженными обоймами на каждую пушку, а также не стоит забывать про несколько поясных гранат. Выглядело это всё конечно презабавно, будто дети нарядились в одежды взрослых. Ничего, скоро мы выйдем на детскую площадку.

— Значит ещё раз: сейчас происходит активация установок. После часть из вас берёт ящик с гранатами и поднимается наверх. Оттуда вы начинаете дополнительно обкидывать ими подрывающихся тварей. Как только батареи установок садятся, а бомбы заканчиваются, мы все разом выдвигаемся напролом к башне. Запасов вооружения и собственных сил нам должно хватить чтобы справится с оставшейся горстью. Всем ясно?

— Да!

— Отлично. Тогда приступаем сейчас.

Небольшая коробка с рычагом находилась в руках пленного. Немного помедлив, он двинул его на 90 градусов до упора.

НЕВЕРОЯТНОЙ СИЛЫ И МЕРЗОСТИ ЗВУК. Будто разом голову сдавили тиски со всех сторон. Первые секунды казалось, что содержимое черепа вот-вот вылезет за его пределы.

— ИДИОТ, НЕ СНИМАЙ СРАНЫЙ ШЛЕМ!

Это уже раздалось на потоке передачи: из-за созданного давления кого-то просто вырвало внутрь, от чего дышать попросту стало нечем. Стянув с головы переполненный блевотой шлем, загаженное лицо на миг озарилось ликованием и тут же скривилось в болевой гримасе. Через несколько мгновений из ушей и рта пошла кровь, после чего тело свалилось наземь.

— Приступаем, иначе повторим его участь.

Большая часть отряда, отвечавшая за бомбардировку, подхватила ящик и ринулась по склону вверх. Включая меня и отвечавшего за колонки будущего предателя, нас было пятеро.

— Матерь божья, что же это такое…

— А я ведь говорил, что ему даже рыпаться не стоит, размажет его тут. И вот итог…

— Умереть так… Как ужасно и отвратительно…

— Что с колонками, сколько им ещё работать?

— Н-на полную катушку они могут протянуть ещё минут-ты три, может немногим больше.

Пока мы обсуждали этот вопрос, в слуховой защите начали отдаваться приглушённые толчки. Гранаты уже пошли в ход.

— Понятно. Значит скоро ты будешь свободен.

Линзы были тёмными и матовыми, но по тому, как он двинулся, можно было ощутить его испуг. Как же банально. Хоть что-нибудь новенькое бы выкинул. Пока куски перетирались между собой о судьбе погибшего, я подошёл к трупу, лежавшему в своей крови и остатках жизнедеятельности. Никчёмное зрелище. Снаряжение тебе больше не понадобится. Принявшись снимать с охладевшей туши различное оружие для запаса, я этим обратил на себя внимание.

— Голова, что за херню ты тво…

Договорить он не успел, ибо его голова уже была прострелена. Зарядив в него на всякий случай ещё парочку лишних патронов, следующая очередь прошила двух даже не понявших происходящее живых шматов. Теперь уже мёртвых. Жаль. Я уже весь увешан оружием, так бы можно было захватить. Но для магазинов место найдётся. Обвязав лишними связками гранат мопед, я посмотрел на сочившегося животным ужасом…Кто это? Может, его тоже следует уничтожить?

— Вали.