– Да, Арчибальд. Ты должен сказать ему, что он обязан жениться на Мэри, раз уж они помолвлены. Сказать, что ты шокирован и огорчен. Спросить, неужели совесть не подсказывает ему, что он не прав?

– Не уверен, что он прислушается к голосу разума, – нервно ответил викарий.

– Твой долг – предпринять такую попытку, Арчибальд. Мы все боимся, как бы нас не обвинили в том, что мы суем нос в чужие дела. Поэтому мы проявляем нерешительность даже в тех случаях, когда обязаны вмешаться. Деликатность не должна останавливать нас, если есть возможность предотвратить дурной поступок. Очень часто долг священника состоит в том, чтобы вмешиваться в жизнь людей. Сама я никогда не уклоняюсь от выполнения своих обязанностей. И пусть говорят, что я лезу в чужие дела. Слово не обух – в лоб не бьет.

– Капитан Парсонс очень сдержанный человек. Он может счесть мой приход к нему наглостью.

– С какой стати? Разве нам позволительно оставаться в стороне, если он нарушил слово, данное нашей прихожанке? Что ж, не поговоришь с ним ты, поговорю я. Учти это, Арчибальд!

– Действительно, а почему бы не поговорить вам, миссис Джексон?

– Ничто не доставит мне большего удовольствия. Я с радостью выскажу ему все, что думаю по этому поводу. И мистеру Парсонсу будет весьма полезно узнать, что он не такой герой, каким себя мнит. Я никогда не уклоняюсь от своих обязанностей.

– Моя дорогая, – пробормотал викарий, – если ты полагаешь, что должен говорить я…

– Возможно, у миссис Джексон получится лучше. Женщина видит многое из того, что недоступно мужчине.

Викария порадовало это предложение. Ему не удавалось отделаться от одной неприятной мысли: Джеймс, рассерженный и вспыльчивый, может прибегнуть к рукоприкладству. Мистер Джексон готов был выдержать любые пытки за свою веру, но пасовал в тех случаях, когда мог подвергнуться осмеянию. Его жену отличала бо́льшая смелость или не столь богатое воображение.

– Очень хорошо, я пойду. – Миссис Джексон вздернула подбородок. – И то правда, он вполне способен повести себя дерзко с Арчибальдом, чего не позволит себе с дамой. Более того, я пойду сейчас же.

Шляпа миссис Джексон висела на гвоздике в прихожей, поэтому времени на сборы ушло немного. Она надела черные лайковые перчатки. Ее плотно сжатые губы выражали решимость, на челе запечатлелась христианская добродетель. Она быстро вышла из дома, и в каждом движении этой женщины чувствовалось, что ею руководит долг. Мария Джексон шла, как еврейский пророк, с предельной ясностью осознавая, что в ней звучит голос Бога.

Глава 12

Джеймс бродил в саду Примптон-Хауса, когда миссис Джексон неумолимо сокращала разделявшее их расстояние. После того как три дня назад он разорвал помолвку с Мэри, его родители не возвращались к этой теме, но Джеймс понимал, о чем они думают. И знал, они ожидают прибытия его дяди, майора Форсайта, надеясь, что тот разрешит конфликт. Они и не пытались примириться с мыслью о том, что произошел окончательный разрыв: это казалось им слишком чудовищным. Джеймс насмешливо улыбался, удивленный тем, что родители так полагаются на житейский опыт человека, до прибытия которого оставались считанные часы.