Читаем Герметикон полностью

Дело в том, что Сада, выражаясь предельно мягко и дипломатично, красотой не блистала. Волосы отвратительного прогорклого цвета — из-за него женщина начала краситься с семнадцати лет — были тонкими и редкими. Длинными не росли, и потому мечтающая о роскошных прядях Сада всю жизнь проходила с жалким каре. Нос и губы были довольно крупными, а странно-жёлтые глаза, напротив, получились чересчур маленькими. Из вежливости их можно было назвать пуговками, а со зла — поросячьими. А завершала картину ямочка на подбородке, которую Сада ненавидела так, как может ненавидеть взрослая, уверенная в себе женщина с несложившейся личной жизнью, — смертельно. Ямочка бесила Саду даже больше плоской, невзрачной груди.

Гордилась же она красивыми руками, длинными, красивыми ногами и элегантной талией.

Сада знала, что не вызывает у мужчин желания, свыклась с этой мыслью и потому смутилась под более чем откровенным взглядом Били. С трудом подавила накатившую злобу и с ещё большим трудом поняла, что Граболачик не шутит и не издевается.

— Ты не представляешь, как я устал от мяса. Как раздражают тупые тёлки, достоинства которых ограничиваются размерами вымени. Я скучаю по настоящим женщинам — по галаниткам. Потому что только они имеют право называться женщинами…

— Переспи с женой.

— Моя бывшая живёт на родине вместе с детьми.

— Не хочешь рисковать семьёй? — брякнула Нульчик. — Одобряю: Менсала и в самом деле зловонная дыра.

— Работа вошла в противоречие с семейными ценностями, — криво усмехнулся Биля. — У меня очень насыщенная личная жизнь, что сильно бесило бывшую.

В тот день ошарашенная Сада Граболачику отказала, но предложение запомнила и вскоре им воспользовалась. И не пожалела, потому что Биля, несмотря на невзрачную внешность, оказался превосходным любовником…

Тем временем они подошли к тщательно охраняемой зоне "гарема", и Граболачик широким жестом распахнул дверь:

— Прошу!

У женщины раздулись ноздри.

Она прекрасно знала устройство "гарема", все-таки посещала его не в первый раз, но поскольку "рекруты" постоянно обновлялись, каждый приезд казался Саде первым, вызывал и волнение, и предвкушение.

— Рейс пришел вчера, так что ты, моя радость, снимаешь самые сливки.

— Биля, я тебя люблю.

— Поужинаем сегодня?

— С удовольствием.

— Я припас кое-что специальное…

— Шалун…

Гарем начинался с "главной витрины": с большой, дорого обставленной комнаты, в которой коротали дни самые красивые и самые умелые девушки и юноши, профессионалы, прошедшие обучение в "Школе любви Граболачика", способные украсить любое заведение Герметикона. Пышные западуры, изящные беляшки, иногда — наоборот… Тут же мальчики, которым никогда не стать воинами, женоподобные, охотно использующие косметику, и мускулистые, крепкие, на чьих губах тоже виднелась помада. Спрос на подготовленных профессионалов оставался стабильно высоким, однако Саду они не интересовали: для особых игр она предпочитала не умение, а искренние чувства.

И потому, проходя мимо главной витрины и бросая на ослепительное мясо цепкие взгляды, Нульчик решила поговорить о делах:

— Твоя наводка снова оказалась ложной.

— Тебе всё равно надо было лететь в Глюрде, — хихикнул Биля. — Сама говорила.

— Но ты подарил мне надежду.

— Это моя работа, мой талант.

Граболачик располагал большой сетью друзей и деловых партнёров по всей Менсале, его "рекруты" трудились во множестве заведений, начиная от солдатских борделей и заканчивая роскошными домами для знати, к Биле стекались сплетни и слухи со всего континента, и именно поэтому Сада попросила его о помощи. Однако до сих пор результата не было.

— В Глюрде не оказалось людей, которых я ищу, — прохладно повторила Сада.

— Учитывая, сколько длятся поиски, возможно, их уже нет на планете.

— Возможно, — вздохнула Нульчик. — Но приказ никто не отменял.

— А ты честно следуешь уставу от "А" до "Я"? — облизнулся Граболачик.

Знай он, кто приказал Саде заняться поисками Гатова, наверняка перестал бы иронизировать. Но Арбедалочик особенно указал, что его имя не должно упоминаться, и потому ей приходилось играть честного офицера.

— Я должна их найти, — угрюмо ответила Нульчик. И тут же попросила: — Пусть эта девка поднимется.

За разговорами они преодолели "главную витрину", "склад", где Биля хранил необученных и не особенно красивых рекрутов, и ступили в "загон", в котором помещался свежий, только что с рейса, товар. Неопытный. Ещё не знающий, что людей может возбуждать не только мясо.

— Встать! — жёстко велел Граболачик.

Выбранная Садой западура была хорошо развита, привлекательна и вела себя с традиционной развязностью, которой сошедшие с рейса рекруты прикрывали нервозность. На первый взгляд она ничем не отличалась от товарок, однако опытная Нульчик сумела разглядеть нужные черты характера. В первую очередь — слабость.

— Задери юбку!

Девушка подчинилась почти сразу, но секундное замешательство окончательно убедило Нульчик в том, что она не ошиблась с выбором.

— Хорошо.

— Я знал, что эта девка тебе приглянется, — хмыкнул Биля.

— Читаешь мысли?