Читаем Герметикон полностью

На несколько секунд в столовой установилась тишина, затем Винчер вздохнул и накрыл ладонью руку дочери:

— Тебе много пришлось пережить, и я сожалею, что не был рядом. Прости меня.

— Тебе не за что извиняться, папа, — тихо ответила Кира, глядя отцу в глаза. — Я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, дочь.

— Тебе пора.

Дагомаро хотел сказать что-то ещё, но не стал. Посмотрел на часы, кивнул и вышел из гостиной, на ходу превращаясь из заботливого отца в жёсткого консула, ответственного за целое государство.

Но изменился не только он.

Едва за Винчером закрылась дверь, как лицо его дочери исказилось от боли, губы задрожали, а на глазах выступили слёзы.

— Отец…

Кира до последнего убеждала себя в том, что подлый Арбедалочик врал, пытаясь спасти свою шкуру. Целый месяц она придумывала всё новые и новые доказательства галанитской лжи и тем успокаивала себя, заставляя смотреть на отца по-прежнему, смотреть, как на героя. Целый месяц Кира молчала, но при этом готовилась к сегодняшнему разговору.

В ходе которого поняла, что Арбедалочик не лгал.

Её отец убил ни в чём не повинную женщину.

* * *

— Милый, милый, милый!

— Тебя заклинило?

— Ты такой крутой мужик!

— Другое дело, ипатый перец.

— Настолько твёрдым мулем меня ещё не пороли.

— Хе-хе-хе.

Кровать снова заскрипела, и женщина в такт заголосила:

— Самец, зверь, гигант…

К скрипу и голосу добавилось довольное мужское похрюкивание. Орнелла скривилась, словно прихлопнула лейбернального клеща-вонючку, и потянулась за чашкой остывшего кофе.

Скука.

Стены в "Поддай пару!" были тонкими, вот и приходилось наслаждаться стонами и воплями из соседней комнаты, где напряжённо трудилась лишённая передних зубов Афа. Свеженькая ещё девушка пользовалась огромной популярностью у нижних чинов ушерского морского десанта и отрабатывала её с двух до полуночи. К счастью, комната у Орнеллы была угловой, а потому справа никто не вопил.

— Сильнее!

— А-а!

— Ты настоящий жлун!

— Я такой…

— Дери меня!

Скука.

Таверна "Поддай пару!" принадлежала Серому Штыку, главарю "рыбацкого" клана унигартских уголовников, и располагалась на центральной площади Запределья — Водяной. Внешне — безыскусный двухэтажный прямоугольник, выстроенный в полном соответствии с приотскими архитектурными достижениями; внутри ещё проще: первый этаж — бар, где Штык вёл дела, второй — номера, где он расслаблялся. В последнее время — с Орнеллой.

Выход на Серого диверсантам обеспечили линегартские уголовники, сказали, что "человек надёжный и недавно стал должен", первая, а особенно вторая характеристика вызвали у Григ определённые сомнения, но в реальности всё оказалось не так уж плохо: Штык принял диверсантов радушно. Парней — Солёного, Копателя, Якоря и Хайнца — определил в порт, помогать грузчикам; а Орнелле и Эбби предложил номер в "Поддай пару!", мотивируя пикантное решение тем, что "лучшего прикрытия в Унигарте не сыскать". Колотушка сначала напряглась, но Григ мгновенно сообразила, что уголовник прав, и согласилась.

Кто будет искать галанитских разведчиков в обиталище проституток?

К тому же Орнелле приглянулся плечистый, дочерна загорелый Штык, обладатель роскошной гривы белых, выцветших на солнце волос. Она почуяла, что, несмотря на возраст, Серый вполне силён, и в первую же ночь убедилась в правильности догадки. Уголовник оказался опытным и выносливым любовником, охотно шёл на эксперименты, и с тех пор их бурные отношения развивались ко взаимному удовольствию.

— Клёвая ты девка, Афа.

— Пока, пока, милый. Приходи ещё.

Хлопнувшая дверь, удаляющиеся шаги в коридоре, звук льющейся воды в соседней комнате.

В первые дни подобные обстоятельства Орнеллу забавляли — трахающиеся ушерцы даже не догадываются, что за стеной притаился их злейший враг, — и возбуждали. Потом приелось.

Скука.

Осведомители Арбедалочика донесли, что Друзе Касма явится в Унигарт со дня на день, но ошиблись на неделю. Осведомителей этих Орнелла придушила бы с особым удовольствием, однако мечты оставались мечтами, а скука — скукой. Отзывать диверсантов обратно Абедалоф отказался категорически, приходилось тосковать в борделе.

— Холодный кофе вреден, — сообщила вошедшая Эбби.

— Свари горячий.

— Может, чаю?

— Может, — безразлично отозвалась Орнелла. — Или вина.

Скука.

Колотушка плюхнулась в кресло, поставив принесённую сумку прямо на пол, и доложила:

— Зерна всё меньше, ещё одна пекарня закрылась. И овощей почти не осталось. — Эбби принесла с собой аромат холодного ветра, смесь запахов рыночной площади и новые сплетни. — В мясном ряду праздник: убили тощего телёнка. Очередь выстроилась на целую улицу.

Серый, разумеется, обеспечивал гостьям стол, но Эбби, к огромному удивлению Орнеллы, неожиданно продемонстрировала тягу к хозяйствованию и едва ли не ежедневно готовила для подруги какое-нибудь блюдо: то пирог, то салат, то жаркое. Причём стряпня Колотушки оказалась настолько хорошей, что Серый, не шутя, предложил ей место шеф-повара.

— Рыбы ушерцы запасли с избытком, но жрать только её — бр-р! Мы ведь люди, а не жлуны.

— Что ещё? — Орнелла отставила чашку с кофе и подошла к окну.