— Если главные ушерские силы застрянут в Межозёрье, они не только перестанут угрожать Линегарту, но и не смогут прийти на помощь Южной группе войск, по которой мы крепко ударим. После чего… — Очередная красная стрелка утыкается в восточный рубеж Межозёрья. — После чего мы выйдем волосатикам в тыл и заставим отступить.

Абедалоф пыхнул сигарой. Кучирг сжал кулаки.

— Я рассчитываю, что в результате операции мы вернём контроль за большей частью левого берега Приоты, — продолжил Селтих. — Мы освободим Банигарт и установим новую линию противостояния: Хомские горы — Аласор — Карлонар. При удаче отберём Карлонар.

— То есть Унигарт останется за волосатиками?

— Пока — да. — Ере помолчал и закончил: — Я решил назвать операцию "Гарпун".

— Почему? — неожиданно спросил Арбедалочик.

— Потому что мы не сможем убить ушерского жлуна, но загарпуним его, — объяснил Селтих. — Сначала раним, а потом добьём.

* * *

— Огонь!

Орудие грохочет, тяжкий звук отражается от всего железа бронетяга, запутывается в толстом шлеме, но всё равно достигает многострадальной головы. Грохот выстрелов — вечный спутник панцирников.

— Огонь!

Снаряд летит в цель. Точнее, Яну хочется, чтобы в цель — он только привыкает к новой машине и не желает осечек.

— Огонь!

Сегодняшний урок: десять выстрелов подряд, оценивается и время, и скорость. Ах да, стрелять приказано на ходу.

— Огонь!

Эпоха ушерского оружия осталась в прошлом, теперь Двенадцатая бронебригада комплектовалась "Джабрасами" — трёхбашенными бронетягами галанитского производства. Под стать и пополнение: наёмники-менсалийцы, ветераны едва ли не всех "горячих" планет Герметикона. Большинство из них служило Компании по пять-десять лет, но несмотря на опыт, а может, благодаря ему, спокойно приняли Хильдера командиром. Объяснили просто: "Мы знаем правила игры: командуют местные. Но мы перестанем подчиняться, если увидим, что ты нас убиваешь". Яна такой подход устроил.

— Огонь!

Грохот.

Галаниты ставили на свои тяжеленные "Джабрасы" 100-миллиметровые пушки против 120-миллиметровых у "Доннеров", однако мощные боеприпасы, делать которые в Ушере ещё не научились, нивелировали разницу, позволяя "Джабрасам" на равных соперничать с врагами.

— Стоп машина!!

Последний выстрел совпал с последним чёрным флажком, а это означало, что скорость движения и скорость огня экипаж выдержал. Оставалось выяснить, как там с точностью.

Хильдер отвёл бронетяг в сторону, дал четверть часа на "оправиться", а сам пошёл к импровизированному командному пункту.

— Господин полковник…

— Ян, оставь. — Охмен широко улыбнулся. — Твой эскадрон в числе лучших.

— Спасибо.

— У тебя четыре поражения из пяти.

— Хороший результат, — добавил галанит-инструктор.

Да уж, менсалийцы — это вам не местные крестьяне…

Сначала Хильдер в штыки воспринял появление наёмников, считал, что честные приотцы не должны уподобляться проклятым волосатикам, за которых воевали эрсийцы, но постепенно понял, что без толковых солдат Ушер не одолеть. Галаниты поставляли оружие, присылали инструкторов, но в бою наспех подготовленные рекруты частенько возвращались в исходное состояние, превращаясь в перепуганных, ничего не умеющих селян. А менсалийские ветераны — один экипаж полностью, в трёх остальных по одному человеку — превратили эскадрон в серьёзную боевую единицу. Такую единицу, что Хильдер буквально бредил предстоящим сражением.

— Завтра утром нас перебрасывают на север, — сообщил Охмен. — В шестнадцать ноль-ноль совещание, после ужина объявите приказ личному составу, ночь на сборы и выдвижение к станции, в пять утра должны закончить погрузку. Вопросы есть?

— Совсем на север или…

— Или, — усмехнулся полковник. — Нас отправляют в Межозёрье.

— Там самая крупная группировка волосатиков, — припомнил Хильдер.

— Значит, у нас появится великолепная возможность стать героями. Мы сможем погасить свою ненависть потоками ушерской крови.

Глава 2,

в которой Помпилио недоволен, Сантеро мучается, Хильдер счастлив, а Селтих готовится

— Мессер, умоляю: подумайте ещё раз. — Теодор Валентин всерьёз подумывал опуститься на колени, но знал, что Помпилио подобными жестами не пронять, а потому "играл" голосом, вкладывая в интонацию всё своё беспокойство. — План крайне рискован.

— Когда было иначе?

— До сих пор было иначе, мессер, — твёрдо и неожиданно громко ответил Валентин. Настолько громко, что голос упругой волной наполнил рабочий кабинет, и стоящий у окна Помпилио удивлённо обернулся. — В последнее время вы совершенно потеряли голову и не думаете о себе.

— Ты можешь говорить мне многое, но не всё, — холодно напомнил дер Даген Тур.

Однако остановить разошедшегося слугу коротким окриком не сумел. Во-первых, Теодор был убеждён в своей правоте, а во-вторых, припас весомый козырь:

— Вы приняли решение отомстить всем причастным к смерти адиры Лилиан, мессер, и я буду крайне опечален, если вы не сумеете довести дело до конца. Не следует забывать, что у нас есть враг за пределами Кардонии.