Читаем Герметикон полностью

— В двенадцать лет Ариэль стал учеником кузнеца, в четырнадцать — оружейника, а в девятнадцать сделал первую бамбаду, которую так и назвал: "Первая", сейчас ею владеет бамбадао Александр дер Маадо. — Аксель помолчал. — За одиннадцать лет Ариэль создал тридцать три бамбады, делал для хансейских богатеев, не понимая, что творит уникальное, неповторимое оружие. В тридцать он погиб во время нападения пиратов, а ещё через год "Семерку" случайно увидел бамбальеро Виктор Котов. Восхитился, купил, отвёз в Химмельсгартн, представил учителям, и они признали творения Ариэля бамбадами. Теперь его имя выбито в Зале мастеров Пантеона, а все тридцать три бамбады принадлежат бамбальеро, живут полной жизнью.

— Удивительно, — пробормотал Сантеро.

Адаму очень хотелось спросить, каким образом явно небогатый Крачин стал владельцем легендарного оружия, но он постеснялся. Аксель взял бамбаду, однако убирать в кобуру не стал, улыбнулся едва заметно, словно вспомнив нечто приятное, и негромко продолжил:

— Ариэль Хансейский не познал настоящей славы, он просто старался, и благодаря старанию, а ещё — таланту, у него получалось совершенное оружие. Ариэль давно мёртв, но его мастерство победило смерть, его помнят и будут помнить. А что останется от нас, Адам? Какими запомнят нас и запомнят ли вообще?

Неожиданный вывод сбил Сантеро с толку. Он в растерянности уставился на легендарную бамбаду, а Крачин тем временем продолжил:

— Мы офицеры, Адам, наша профессия — убивать, и именно поэтому мы обязаны быть щепетильны и аккуратны, помнить о чести и благородстве, помнить о том, что мы воины, а не убийцы. Только в этом случае мы не останемся в памяти чёрным пятном мерзости и стыда. О нас будут говорить с уважением.

И вновь Сантеро подумал, что Аксель умеет читать мысли.

Потому что именно желание убивать привело Адама в армию.

— Рассвет… — Крачин улыбнулся показавшейся на горизонте полоске света и покосился на Сантеро. — Через пару часов будем на месте.

— Надо сменить водителей.

— Сейчас сделаем. — Эрсиец зевнул.

— И надо поторопиться.

— А смысл? Бой от нас никуда не денется, зачем торопиться?

— Чтобы раньше отправиться обратно.

— Раньше семи не уедем, — хладнокровно напомнил Аксель. — Нам приказано дождаться поезда.

— Ах, да… — Адам поморщился, а потом снял с пояса фляжку и сделал большой глоток воды. — Поезд…

* * *

Десять лет такое считалось недостижимым даже в теории. Фантастическим. Серьезные конструкторы отказывались обсуждать саму возможность существования подобных машин, и заикнись какой-нибудь инженер о проекте авианосного цеппеля, его или засмеяли бы, или отправили в дом скорби. Авианосный цеппель! Десять лет назад даже аэропланы не отличались достаточной надёжностью, зачем же строить для них специальный цеппель?

Всего десять лет назад.

Но современный мир устремлён вперёд не хуже артиллерийского снаряда, меняется ежечасно, если не ежесекундно, и вот уже знаменитый военачальник Нестор дер Фунье, известный теперь как дар Нестор Гуда, предлагает галанитам концепцию невероятного цеппеля — воздушного авианосца. Предлагает не просто так, а тщательно обосновав идею с точки зрения военного искусства, доходчиво объяснив перспективы его боевого применения.

Славящиеся прижимистостью галаниты раздумывали недолго: во-первых, им понравился замысел корабля-агрессора, предназначенного для внезапного нападения и подавления воздушных сил противника; во-вторых, сыграла свою роль магия имени — Нестора к тому времени уже называли гением. Компания предоставила Гуде лучших инженеров, неограниченные средства, и через два года из гигантского даже по цепарским меркам эллинга выплыла "Длань справедливости" — первый в истории Герметикона воздушный авианосец.

Корабль, который за десять лет до своего появления считался фантастикой.

А теперь его силуэт называли классическим.

Основу "Длани" — взлётную палубу — несли параллельно расположенные "сигары", содержащие немыслимый объём гелия, чудовищный объём, необходимый потому, что под главной палубой располагалась вторая, закрытая, предназначенная для хранения аэропланов и припасов. Ещё следует добавить рубку управления, четыре стомиллиметровых орудия, кузель, восемь мотогондол, астринг, собственно экипаж — и станет понятно, что огромными "сигары" построили отнюдь не для красоты, а каждый кубический метр немыслимого запаса гелия был жизненно необходим.

"Длань" в три раза превосходила самый большой из существующих доминаторов и выглядела настолько грозно, словно сама Война сделала её своим представителем на Герметиконе.

Но, несмотря на восемь тяговых двигателей, тяжеленный авианосец не отличался скоростью.

— Пятнадцать лиг в час, — недовольно резанул Нестор и громко повторил: — Пятнадцать!

— Сильный встречный ветер, мессер. — Капитан виновато развёл руками.

— А если опуститься ниже?

— Сейчас нас прикрывают облака. — Помпилио опередил капитана на мгновение, не больше. — Окажемся под ними — заметят с земли.

— Мы летим в ночи над безлюдной степью, кто нас заметит?

— Как обычно: тот, кто окажется в нужном месте в нужное время.