"Душа моя, Этна!
Не побоюсь признаться: я всегда хотел иметь такого друга, как Аксель.
Забавно, да?
Я — учёный, кабинетный червь и лабораторная крыса, вся моя жизнь до войны — это книги и размышления. Аксель — полная моя противоположность. Он не очень хорошо образован, мало читал, не интересуется театром и совсем не разбирается в живописи. Зато хороший, любимый солдатами офицер, а ещё — бамбальеро. Представляешь?! Среди моих друзей оказался самый настоящий бамбальеро! Как выяснилось впоследствии, Аксель остановился на уровне бамбини, но для армии этого вполне достаточно.
Даже для подразделения Акселя достаточно.
Когда мы услышали, что нам придадут батальон эрсийских кирасиров из Чернарского гвардейского полка, мы ожидали кавалеристов. Ещё шутили, помню, что пропахнем навозом, а обер-прапорщик Стыро потешно изображал усатого героя на коне. Так было, что скрывать. И потому мы изрядно удивились реву моторов, сопровождавшему явление союзников. Никаких коней, одни герои.
Эрсийские кирасиры, душа моя, это самая настоящая штурмовая пехота, или бронепехота, или пехотные десантники — я не знаю, как правильно их назвать. Это прообраз будущей армии, мобильной и мощной, и я удивлён тем, что именно эрсийцы первыми догадались объединить бронетяги и пехоту.
Несколько лет назад маршалы заказали Дагомаро разработку особого бронетяга, который назвали "Клоро" — он колесный, быстрый, вооружён всего тремя пулемётами, и у него есть защищённый кузов для пехоты. Причём не простой пехоты, а для отлично подготовленных и великолепно экипированных вояк — оружие из жезарского сплава и доспехи из благлита. Конечно, душа моя, даже благлит не удержит пулемётную пулю или винтовочный выстрел в упор, но в обычном бою в упор стреляют редко, на пулемёты в рост не ходят, и потому доспехи неплохо себя зарекомендовали.
Кирасиры — ребята отчаянные, атакуют лихо, прорывают оборону при поддержке "Бёллеров", высаживаются и вступают в бой. А их объединение с нами, с отрядом алхимической поддержки, дало потрясающий эффект. Теперь мы способны захватывать небольшие города, что и продемонстрировали в Оскервилле.
Но я опять увлёкся. Я становлюсь военным, душа моя, этого не избежать. Я восхищаюсь орудиями убийств и грамотными действиями офицеров. Это война. Она меняет всё.
Боюсь, иногда я тебя пугаю…
Основа доспехов — кирасы, потому за бронепехотой и сохранили старинное название. Кирасы, а ещё наручи, поножи, каски, а самое главное — маски. Кирасирам разрешено создавать их по своему разумению, а потому у некоторых они гладкие, у других зеркальные, у третьих разрисованы… И вот маски, скажу откровенно, меня напугали.
Кирасиров в полном облачении я впервые увидел уже на следующий день. Лепке приказал согласовать план учений, я отправился на встречу и наткнулся на высоченного железного человека. Кираса, каска, поножи, наручи, карабин на плече, пистолет в кобуре… Поверь, душа моя, я ни за что не растерялся бы, увидев солдата в подобном облачении. Но у железного человека не было лица — его заменяла странная скульптурная маска, изображающая клыкастого бородача, — и этот факт заставил меня вздрогнуть.
Позже выяснилось, что передо мной стоял обер-шармейстер Аксель Крачин, командир приданного нам батальона.
"Пропустим по стаканчику?" — предложил Аксель, когда мы оказались в его кабинете. И, не дожидаясь ответа, плеснул в две маленькие рюмки яблочной бедовки.
Ты ведь знаешь, душа моя, что я почти не пью, но рюмку у Крачина взял. Наверное, почувствовал, что так нужно.
"Твое здоровье".
"Твое здоровье".
Аксель выпил, крякнул, вернул рюмку на стол и, глядя мне прямо в глаза, произнёс:
"Маска — часть амуниции, не более. Под ней я — человек. Офицер".
Первая моя мысль была очевидной: "Каким образом он узнал?! Неужели я не слежу за лицом?"
Я думал, что эрсиец надо мной посмеётся, но Крачин продолжил разговор очень серьёзно и совсем не так, как я ожидал:
"Когда я впервые надел маску и увидел своё отражение в зеркале, то вздрогнул так же, как ты. Я показался себе ненастоящим. А потом вспомнил рыцарские шлемы с забралами и понял, что я не скрываю лицо, а защищаю его. Маска — не часть меня, а часть амуниции".
Это прозвучало неожиданно, но я нашёлся с ответом сразу:
"Спасибо".
"За что?" — удивился он.
"За то, что объяснил. Спасибо".
Аксель как-то странно посмотрел на меня. Пристально? Оценивающе? Очень странно посмотрел. Я не могу подобрать подходящего определения, но точно знаю, что именно после этого разговора мы начали становиться друзьями…"
Из личной переписки фельдмайора Адама Сантеро27-й отдельный отряд алхимической поддержкиПриота, окрестности озера Пекасор, середина сентября
