– Ведь если, – заявил он, – вы исколотили мать и отца, вас пошлют на покаяние в Рим, а вот излупцуй вы свою жену, то она сама и все ваши соседи пошлют вас к дьяволу, то есть в ад. Сами посудите, есть ли разница между этими наказаниями: из Рима люди, как правило, возвращаются, но из ада – никогда, nulla est redemptio[258].

Вскоре после этой проповеди монаху стало известно, что жены до невозможности укрепились его словами и мужья никак не могут с ними сладить, и он решил положить сему конец, поскольку непослушание женщинам не пристало. С этою целью в одной из следующих проповедей он уподобил жену дьяволу и заявил, что оба – два самых заклятых врага рода человеческого, поскольку непрестанно вводят людей в искушение и избавиться от них невозможно, в особенности от жены.

– Покажи дьяволу крест, – сказал он, – и дьявол убежит, женщину же крест притягивает, она стремится к нему, чем доставляет мужу бесконечные страдания. Но знаете, как вам следует поступать, мои дорогие? Когда жена станет по своему обыкновению досаждать вам, снимите крест с рукоятки и гоните ею жену прочь от себя; проделав этот опыт несколько раз, вы найдете способ весьма действенным и увидите, что как дьявола можно изгнать посредством креста, так и жену можно утихомирить посредством рукояти от оного, ежели, конечно, крест не прикреплен к ней намертво.

– Вот одна из тем, на которые проповедовал достопочтенный Валле, из жизни которого я при случае расскажу вам кое-что еще, однако при всем том он, насколько мне известно, держал сторону женщин.

– Если это и так, – отозвалась Парламанта, – то сие отнюдь не вытекает из его последней проповеди, где он советовал мужьям дурно обращаться с женами.

– Да вы просто не поняли его уловки, – возразил Иркан. – Вы не искушены в военном искусстве и не знаете всех его хитростей, среди коих одна из самых главных – это разжечь в лагере противника гражданскую войну, после чего с ним гораздо проще совладать. Славный монах прекрасно понимал, что злоба и ненависть между супругами – основная причина того, что жена пускается во все тяжкие, забывает о своей добродетели и оказывается в руках у всяких сплетниц даже раньше, чем сама поймет, что сбилась с пути истинного.

– Как бы там ни было, – проговорила Парламанта, – мне не понравилась бы женщина, которая своими речами внесла бы такой раздор между моим мужем и мною, что дело дошло бы до кулаков; ведь там, где дерутся, не любят. А между тем, как я слышала, эти сплетницы такие ханжи и ведут такие прельстительные речи, когда хотят чего-то добиться, что, по-моему, гораздо опаснее слушать их без свидетелей, чем получить прилюдно выволочку от мужа, который во всем остальном добрый человек.

– Воистину, – согласился Дагусен, – происки подобных доброжелательниц настолько коварны, что люди опасаются их не без причин, хотя мне кажется, что человек, в котором нет подозрительности, достоин всяческих похвал.

– И все же, – заключила Уазиль, – беда всегда готова обрушиться на того, кто сдуру верит таким людям.

<p>IV</p><p>О весьма мерзком завтраке, приготовленном</p><p>слугой аптекаря неким адвокату и дворянину<a type="note" l:href="#n_259">[259]</a></p>

Жил в городе Алансоне во времена последнего герцога Карла некий адвокат, прозывавшийся метром Антуаном Башре, – добрый собутыльник и большой любитель позавтракать. Стоя однажды утром у своих дверей, он увидел проходящего мимо дворянина, по имени де ла Тирельер[260], который, выходя из дому в город, не забыл по причине сильного мороза надеть свою лисью шубу. Увидев, что они с адвокатом схожи по телосложению, Тирельер сказал тому, что уже сделал в городе все свои дела и теперь остается лишь плотно где-нибудь позавтракать. На это адвокат ответил, что, дескать, найти где позавтракать – не штука, но было бы неплохо, если бы кто-нибудь за них заплатил, после чего, взяв собеседника под руку, добавил:

– Пойдем, куманек, быть может, нам удастся найти простофилю, который заплатит за нас в трактире.

В это время позади них проходил слуга аптекаря, человек изобретательный и лукавый, с которым адвокат постоянно пребывал в контрах. Шустрый малый тут же решил досадить своему недругу и, пройдя шагов десять, нашел за домом славную кучку замерзшего дерьма, которую он подобрал и завернул в бумагу так ловко, что она стала похожа на небольшую сахарную голову. Догнав двух приятелей, он прошел мимо них и поспешно вбежал в какой-то дом, уронив при этом из рукава, словно по недосмотру, эту самую «сахарную голову». Адвокат с радостью поднял ее с земли и заявил господину де ла Тирельеру:

– Сегодня в трактире за нас заплатит этот пройдоха. Только пойдем отсюда скорее, пока нас не застукали на краже.

Придя в трактир, он обратился к служанке:

– Разожги-ка получше очаг и дай нам хорошего вина, жаркого и хлеба, нам есть чем заплатить.