Читаем Геополитика постмодерна полностью

А. Дугин: Турция — серьезный геополитический игрок. У Турции с Россией с османских времен давние счеты, Кавказ и Крым были полосой двусторонних влияний, где пролито немало крови. Россия рвалась к «теплым морям», Турция ей не давала это осуществить. Хотя Англия имела свои счеты и с Турцией, геополитически Турция объективно играла на руку атлантизму, сдерживая евразийские импульсы. Русский юг, Новороссия — это грандиозный исторический результат сложной многовековой драмы русско-турецких отношений.

Сегодня Турция все еще остается, в определенной мере, стратегическим элементом атлантизма, следовательно, особенности локальной геополитики усиливаются планетарным измерением.

Одно время Турция примеривала на себя роль спонсора «туранского проекта», это очень опасная версия антироссийского псевдоевразийства. «Пантуранизм» настаивает на расовом объединении тюркских народов от Анатолии до Якутии. Это объединение является гипотетическим, но «антиславизм» и «русофобия» его вполне конкретны и способны принести реальный ущерб. «Пантуранизм» теоретически претендует на Крым, на Кавказ (Азербайджан и тюркские этносы российского Северного Кавказа — кумыков, карачаевцев, балкарцев, ногайцев), на Среднюю Азию, на татар, башкир, чувашей, якутов и других тюрков России. Все это потенциальная зона геополитических возмущений. «Пантуранизм» крайне опасен, и особенно в ситуации геополитической неопределенности России, когда Москва в некоторых ситуациях выступает в отношении тюркских этносов как своего рода «ретранслятор Запада», а не как полюс евразийской самобытности. В таком случае эти народы вполне логично могут сделать выбор в пользу того, чтобы этим «ретранслятором» выступала расово близкая Турция, которая интегрирована в Запад не только культурно, но и стратегически. Следовательно, пантуранизм представляет огромную опасность для СНГ и России, будучи носителем деструктивного геополитического импульса.

Закономерное геополитическое недоверие России к Турции должно дублироваться позитивным сценарием для нее. У Турции есть и свои трения с Западом, есть своя разновидность «восточничества», есть вполне адекватный исламский традиционализм с ярко выраженной суфийской ориентацией. В определенных аспектах Турция может быть нейтральным или даже дружественным России геополитическим элементом. Для того чтобы Россия смогла, используя евразийскую операционную систему, сделать «туранизм» союзническим фактором в рамках полноценного евразийского проекта, геополитическое самосознание власти должно быть намного более ясным и фундаментальным, в противном случае столь сложные концептуальные операции обречены на провал и могут только ухудшить ситуацию.

Вместе с тем турецкая верхушка все более осознает кризисность и тупиковость атлантистского сценария для Ближнего Востока (в частности, американского проекта «Великий Ближний Восток», где Турции отводится незавидная роль антиисламского жандарма на службе Вашингтона. Пантуранизм постепенно отходит на задний план, все больший вес набирают евразийские тенденции. В последние годы в Турции произошел настоящий евразийский бум. В поддержку евразийства высказываются не только интеллектуалы, левые круги, националисты и некоторые исламские движения, но и авторитетные представители военного руководства, влиятельные генералы, а в Турции это почти решающий фактор. Это в корне меняет все дело. Если Турция порвет с давней традицией геополитической русофобии и обратится к пророссийской политике, например, в духе Кемаля Ататюрка, она сможет стать важнейшим позитивным партнером России как на Кавказе, так и на Ближнем Востоке и в Центральной Азии. К этому Анкару подталкивает и курдская проблема, и ситуация на Северном Кипре.

«РЖ»: Если говорить об украинских интересах России, всегда ли нам нужно при этом договариваться только с украинцами? Не лучше ли по Украине договариваться с теми, кто имеет там реальное влияние, например, с Германией?