Читаем География полностью

23. После окончания постройки храма, который, как говорит Артемидор, был созданием Хирократа[2097] (того самого, кто построил Александрию; он же предложил Александру превратить гору Афон в его, портретную статую, представив царя совершающим возлияние из кого-то сосуда в чашу, а также построить два города: один — на правой стороне горы, другой — на левой — и пустить от одного города к другому текущую реку), повторяю, после окончания постройки храма, по словам Артемидора, большинство прочих посвятительных даров для украшения его было получено от местных художников в силу уважения их к святыне, тогда как алтарь, можно сказать, почти целиком был уставлен произведениями Праксителя. Впрочем, мне показывали несколько произведений Фрасона, которому принадлежат статуя Гекаты, восковая статуя Пенелопы и «старуха Евриклея». Жрецами при храме были евнухи, которые назывались мегабизами. Эфесцы постоянно приглашали из других мест некоторых лиц, достойных занимать эту высокую должность, и оказывали им великий почет; вместе с ними должны были быть жрицами девушки. В настоящее время только некоторые из этих обычаев соблюдаются, другие же вышли из употребления. Храм же остается местом убежища[2098] и теперь, хотя пределы убежища часто менялись; так, Александр расширил их на 1 стадию, Митридат же пустил стрелу с угла крыши и думал, что длина ее полета немного превзойдет 1 стадию; наконец, Антоний удвоил это расстояние и включил в пределы убежища некоторую часть города. Однако такое расширение убежища оказалось вредным, так как отдавало город во власть преступных элементов; поэтому Август Цезарь снова отменил его.

24. В городе есть верфь и гавань. Строители сделали вход в гавань более узким, но они ошиблись вместе с царем, который повелел им это (именно Атталом Филадельфом). Ибо царь этот думал, что вход будет достаточно глубоким для больших грузовых судов (так же как и самая гавань, которая прежде была мелководной вследствие наносов реки Каистра), если насыпать мол у входа, в то время очень широкого, и поэтому приказал построить плотину. Однако случилось обратное: заключенные внутри гавани наносы сделали ее мелководной вплоть до входа. Прежде морские приливы и отливы в достаточной степени уменьшали наносы, унося их во внешнее море. Таковы особенности гавани. Что касается города, то он в силу удобств местоположения и в прочих отношениях день ото дня растет, являясь самым большим портом в Азии по эту сторону Тавра.

25. Знаменитые люди родом из этого города следующие: в древние времена Гераклит, по прозванию Темный, и Гермодор, о котором сам Гераклит говорит: «Всех тех эфесцев до одного стоит повесить, которые изгнали Гермодора, самого полезного среди них человека, говоря: пусть не будет среди нас самого полезного; если же такой человек найдется, то пусть он живет в другом месте и среди других людей». Этот человек, кажется, написал для римлян некоторые законы. Из Эфеса происходили также поэт Гиппонакт, живописцы Паррасий и Апеллес, а из позднейших — оратор Александр, по прозвищу Лихн,[2099] который был государственным человеком, написал историю и оставил после себя дидактические поэмы, в которых изображал положение небесных светил и давал географическое описание материков, посвящая каждому особую поэму.

26. За устьем Каистра идет озеро, образовавшееся от разлива моря, под названием Селинусия; рядом лежит другое озеро, соединяющееся с первым; оба озера приносят большие доходы. Эти озера, хотя и свяшенные, цари отняли у богини, римляне же возвратили их назад. А государственные откупщики снова путем насилия овладели налогами, но в результате посольства Артемидора в Рим, как он сам говорит, ему удалось не только вернуть озера богине, но даже выиграть по решению суда отпавшую от Эфеса Гераклеотиду. В благодарность за это город воздвиг ему в храме золотую статую. В самой отдаленной части озера находится святилище царя, построенное, как говорят, Агамемноном.

27. Затем следуют гора Галлесий и Колофон — ионийский город; перед ним лежит священный участок Аполлона Кларийского, где некогда был древний оракул. По преданию, прорицатель Калхант с Амфилохом, сыном Амфиарая, возвращаясь из-под Трои, пришел сюда пешком, но, встретив поблизости от Клара прорицателя более могучего, чем он сам, именно Мопса, сына Манто, дочери Тиресия, умер с горя. Гесиод излагает миф приблизительно так, заставив Калханта предложить Мопсу такой вопрос:

Хоть малорослое древо; но можешь ли счесть мне число их?

А Мопс ответил: