Читаем География полностью

Старца, отца моего, умертвил Ахиллес несравненныйВ день, как и град разорил киликийских народов...Фиву высоковоротную...Братья мои однокровные (семь оставалось их в доме)Все, и в единый день преселились в обитель Аида,Всех злополучных избил Ахиллес, быстроногий ристатель.(Ил. VI, 414)

И подвластные Минету также потеряли своих вождей и город:

... и Эпистрофа сверг и Минета...... и обитель Минета разрушил.(Ил. II, 692; XIX, 296)

Лелегов же Гомер изображает участниками битв, когда говорит так:

К морю кариян ряды и стрельцов криволуких пеонов,Там же лелегов дружины, кавконов...(Ил. X, 428)

И в другом месте:

Сатния смертно пробил, налетев с изощренною пикой,Сатния, Энопа сына, которого нимфа НеидаЭнопу, пастырю стад, родила на брегах Сатниона.(Ил. XIV, 442)

Ведь их род не настолько прекратился, чтобы они не могли составить самостоятельно какой-нибудь отряд, тем более что царь их еще оставался в живых:

Альта, который над племенем царствует храбрых лелегов;(Ил. XXI, 86)

город их также не был совершенно разрушен; ведь поэт прибавляет:

Градом высоким Педасом у вод Сатниона владея.(Ил. XXI, 87)

Тем не менее в «Списке» Гомер пропустил их, не считая их отряд достаточно значительным, чтобы поместить его там, или потому, что он перечислил их вместе с подвластными Гектору в силу их столь близкого родства. Ведь Ликаон, брат Гектора, говорит:

... кратковечным родилаМатерь меня Лаофоя, дочь престарелого Альта,Альта, который над племенем царствует храбрых лелегов.(Ил. XXI, 84)

Таково мое сообщение по этому вопросу с некоторой вероятностью.

2. Если искать у поэта точных указаний на границу, до которой простирались области киликийцев, пеласгов и так называемых кетейцев, подвластных Еврипилу, которые жили между двумя этими племенами, то об этом можно высказаться лишь предположительно. Что касается киликийцев, то я уже сообщил о них все, что мог, между прочим, и то, почему их страна была ограничена областью реки Каика. Что же касается пеласгов, то есть основание, исходя из слов Гомера и из истории вообще, поместить их поблизости от киликийцев. Ведь Гомер говорит так:

Гиппофоой предводил племена копьеборных пеласгов,Тех, что в Ларисе бугристой, по тучным полям обитали;Гиппофоой предводил их и Пилей, Ареева отрасль,Оба сыны пеласгкйского Лефа Тевтамидова сына.(Ил. II, 840)

В этих словах поэт ясно указывает на значительное число пеласгов (ведь он говорит не о племени, а о племенах) и сообщает, что они обитали «в Ларисе». Правда, существует много Ларис, но все-таки следует думать, что поэт имел в виду одну из соседних; может быть, правильнее всего принять ту, что около Кимы. Ведь из трех Ларис одна, что около Гамаксита, находится непосредственно в виду Илиона и очень близко от него, приблизительно на расстоянии 200 стадий; так что нельзя утверждать достоверно, что Гиппофоой пал в битве за тело Патрокла «далеко от Ларисы родной», именно от этой Ларисы, но скорее от Ларисы около Кимы, потому что расстояние между ними около 1000 стадий. Третья Лариса — это селение в Эфесской области на равнине Каистра; прежде, говорят был город со святилищем Аполлона Ларисейского, лежащий ближе к Тмолу, чем к Эфесу; от последнего он находится в 1800 стадиях, так что, пожалуй, его следует считать подвластным меонийцам. Впоследствии эфесцы, достигнув могущества, отняли большую часть территории меонийцев, которых мы теперь называем лидийцами, поэтому эта Лариса может быть Ларисой пеласгов, но скорее вторая — около Кимы. Действительно, у нас нет никакого твердого свидетельства о существовании в те времена Ларисы на равнине Каистра и даже самого Эфеса. Напротив, о существовании Ларисы около Кимы свидетельствует вся эолийская история которая началась немного позднее Троянской войны.

Перейти на страницу:

Все книги серии Памятники исторической мысли

Завоевание Константинополя
Завоевание Константинополя

Созданный около 1210 г. труд Жоффруа де Виллардуэна «Завоевание Константинополя» наряду с одноименным произведением пикардийского рыцаря Робера де Клари — первоклассный источник фактических сведений о скандально знаменитом в средневековой истории Четвертом крестовом походе 1198—1204 гг. Как известно, поход этот закончился разбойничьим захватом рыцарями-крестоносцами столицы христианской Византии в 1203—1204 гг.Пожалуй, никто из хронистов-современников, которые так или иначе писали о событиях, приведших к гибели Греческого царства, не сохранил столь обильного и полноценного с точки зрения его детализированности и обстоятельности фактического материала относительно реально происходивших перипетий грандиозной по тем временам «международной» рыцарской авантюры и ее ближайших последствий для стран Балканского полуострова, как Жоффруа де Виллардуэн.

Жоффруа де Виллардуэн

История
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза