Читаем Генрих V полностью

Поэтому Генрих, скорее всего, считал, что, участвуя в деятельности собора, англичане будут способствовать благу Церкви. Он также должен был оценить, что собор давал ему прекрасные возможности для продвижения интересов Англии, в частности, в конфликте против Франции, который осенью 1414 года рассматривался как важнейший фактор в дипломатической и военной повестке дня. Участие в соборе в Констанце могло помочь в двух отношениях. Во-первых, оно могло быть использовано для продвижения английского дела против Франции путем использования возможностей, предоставляемых большим международным собранием (ведь церковный собор можно сравнить с заседанием современной Организации Объединенных Наций), для распространения английских взглядов относительно законности и справедливости дела Генриха против короля Франции. Одним из известных примеров этого было решение Генриха направить в собор копии договора от мая 1412 года, по которому его претензии на суверенитет над некоторыми французскими землями были признаны рядом главных французских принцев, таким образом он пытался продемонстрировать всему миру ненадежность и отсутствие доброй воли у французов[828]. Поскольку война против Франции была войной слов, а наградой за нее была поддержка, которую можно было завоевать у французов, активное участие в работе собора было необходимым шагом.

Во-вторых, более важным, чем обеспечение поддержки европейского мнения, было получение практической, возможно, военной помощи от самого Сигизмунда. Как уже отмечалось, король римлян еще в 1411 году получил от принца общее предложение о сотрудничестве, а в 1413 году Сигизмунд в письме новому королю выразил аналогичное желание, сформулированное в терминах о той помощи, которую можно оказать христианству. В июле 1414 года, в то время, когда он, должно быть, обдумывал ответ на папский и императорский призывы посетить предложенный собор в Констанце, Генрих послал сэра Хартунга ван Клукса вместе с доверенным лицом Уолтером Хангерфордом снова встретиться с Сигизмундом. Строили ли король Англии и король римлян совместные планы? Вполне вероятно, что Сигизмунд хотел заручиться поддержкой Англии в его попытке провести реформу церкви путем низложения Иоанна XXIII. Поскольку традиционно Англия была частью немецкой "нации", или крупного географического избирательного блока, было естественно, что два лидера должны сотрудничать. Однако теми же ли факторами руководствовался Генрих в своей политике? Вероятно, нет. В то время как Сигизмунд с высоким идеализмом работал на успех собора, Генрих видел в нем свой шанс привлечь Сигизмунда на свою сторону в войне против Франции, которая, как знал Генрих в 1414 году, скоро снова начнется. Для Генриха-политика, стремившегося найти, где только можно, союзников для предстоящего конфликта с французами, участие в соборе давало возможность как повлиять на исход церковных дел, так и заполучить важного союзника на восточной границе Франции на время войны.

Сотрудничество с Сигизмундом требовалось не только по одному вопросу. К 1415 году, как с ноткой горечи отметил сам Иоанн XXIII, немцы и англичане выступали единым фронтом. Или так казалось. На самом деле их цели были не так близки, как казалось, поскольку если немцы под руководством Сигизмунда были в первую очередь озабочены реформами и заключением мира между Францией и Англией, то у англичан одной из главных целей было соглашение с Сигизмундом именно с целью более эффективного ведения войны.

С самого начала английский подход к собору был двойственным. Это было ясно из состава делегации, которую Генрих назначил представлять его, так как помимо Халлума и ряда других священнослужителей, он послал несколько важных мирян, которые были близки к нему, в частности Ричарда, графа Уорика, и сэра Уолтера Хангерфорда, который был послан к Сигизмунду летом 1414 года. Выбрав впечатляющий состав посольства, Генрих надеялся, что его прибытие произведет впечатление. Если так, то он не был разочарован, поскольку местный мещанин Ульрих Рихенталь, от которого до нас дошла большая часть информации о соборе, сообщил о прибытии английского посольства 31 января 1415 года с семью повозками и несколькими прекрасными лошадьми, подчеркнув в своем рассказе пышность этого события[829]. Более того, англичане провозгласили и, хотя и с некоторой неохотой, получили право на "государственную принадлежность", независимую от немцев[830]. Это был не только символ национального статуса (который, однако, был оспорен в 1417 году); это также позволяло англичанам действовать и голосовать так, как им прикажет Генрих, не будучи чрезмерно зависимыми от немецкой нации и Сигизмунда. Что касается Сигизмунда, то до тех пор, пока англичане голосовали вместе с ним, он вряд ли мог возражать, поскольку в этом случае их голос был дополнительным, а не частью немецкого. С точки зрения голосов, как и в других отношениях, английский союз мог быть очень ценным для Сигизмунда.