Читаем Генрих Гиммлер полностью

В Познани он тоже заглядывал в будущее; с горячностью пророка обращался он к людям, в смущении выслушивающим фантазии, в которые мало кто из них верил, и которые они считали неуместными в столь критический период войны. После отступления в Северной Африке в 1942 году, разгрома под Сталинградом следующим январем, падения Муссолини и только что начавшегося вторжения союзников в Италию, они начали понимать, что войну будет выиграть не так-то просто. Но голос Гиммлера неумолимо продолжал: «И когда, наконец, установится мир, мы сможем начать великую работу. Мы будем создавать колонии. Мы будем воспитывать нашу молодежь в духе СС… Само собой, больше всего молодой поросли даст совершенный в расовом отношении немецкий народ. За каких-нибудь двадцать или тридцать лет мы сможем вырастить правящий класс для всей Европы». Он сказал, что обращался к Фюреру от имени СС и просил у него привилегии расширения германских границ на Восток. «Мы распространим наши законы на Восток, мы не остановимся и мало-помалу дойдем до самого Урала». Это не даст СС расслабляться; люди СС всегда будут смотреть в глаза смерти.

Стремление Гиммлера выиграть свой особый вариант войны было в этот период сильно, как никогда. Его ожесточили многие события, поражения в боях, смерть Гейдриха, серьезный вызов его власти, брошенный евреями варшавского гетто, выступления студентов в Мюнхене и коммунистическое подполье в Германии — Красная капелла (Rote Kapelle).

Красная капелла — так называлась сеть немецких шпионов, работающих на Россию; оказалось, что многие ее агенты были выходцами из достойных немецких семей, и многие из них работали в различных министерствах. Их руководитель, Гарро Шульце-Бойзен, неуравновешенный человек, в двадцатых годах был поэтом и революционером левого толка, а во время войны работал в департаменте Министерства авиации Геринга, который специализировался на «исследованиях» в области прослушивания телефонов. Этот отдел вполне естественно вызывал подозрение у Гиммлера.

В марте 1942 года Шелленберг был послан в Ка-ринхалле, роскошную загородную резиденцию Геринга, в которой руководитель Люфтваффе все чаще уединялся, стараясь избежать последствий падения своего авторитета. Он прибыл, чтобы испросить у Геринга разрешения выполнить эту работу силами СД. По свидетельству Шелленберга, Геринг встретил его в тоге и с маршальским жезлом в руке; перебирая драгоценности в хрустальной чаше, он впал в транс и так и не смог принять решения, в равной степени приемлемого для Гиммлера. Рейхсфюрер немедленно начал расследование в департаменте Геринга, которое, по свидетельству одного очевидца, было прекращено Гитлером в июле во избежание скандала. Геринг надеялся полюбовно замять дело, вручив Гиммлеру в августе почетные крылышки, но именно в этом месяце, в результате независимого расследования, проведенного департаментом военной разведки адмирала Канариса абвером, оказалась вскрыта вся сеть Красной капеллы, хотя сами аресты более чем сотни агентов в конце концов выполнялись объединенными силами полевой жандармерии Канариса и гестапо. Несмотря на то, что Гитлер разрешил гестапо подготовить уголовное судопроизводство, Гиммлер понимал, что его обширная организация оказалась не первой в деле раскрытия Красной капеллы, существование которой вызвало скандал, масштабы которого совершенно не соответствовали истинной важности этой шпионской организации. Шелленберг в своих мемуарах не преминул отдать пальму первенства в раскрытии этой подпольной организации себе и, как всегда, представил эту историю в самой красочной форме.