Читаем Генрих Гиммлер полностью

Именно там и открылись его выдающиеся способности к массажу. Он решил сделать карьеру с помощью целительства и работал, по его словам, докером и судомойкой, чтобы оплачивать обучение медицине. Он впервые приехал в Берлин в 1922 году; там он учился в университете а затем проходил практику у знаменитого китайского целителя — доктора Ко. Керстен утверждал: «Доктор Ко заявил, что никогда не встречал никого с такими руками, как у меня. Он сказал, что мое прикосновение прямо чудодейственно». Уверенность китайского доктора в Керстене была так велика, что он передал ему свою практику, когда в 1925 году вернулся в Китай.

Керстен был в восторге от посещений высокопоставленных пациентов, искавших его помощи, и поселился в Гааге по личному приглашению принца Генриха Нидерландского, ставшего одним из его пациентов в 1928 году. В 1934 году он купил свое немецкое поместье в Гарцвальде в сорока милях от Берлина, намереваясь в конце концов стать «уважаемым фермером». В 1937 году Керстен женился на красивой девушке из Силезии, вдвое моложе его.

Именно этот человек 10 мая 1939 года впервые встретился с Гиммлером и был страшно удивлен, найдя его «человеком с узкой грудной клеткой, срезанным подбородком, в очках и со льстивой улыбкой». Когда он на несколько минут остался один в кабинете Гиммлера, он увидел множество томов по немецкой и средневековой истории, книги о Генрихе Птицелове, Чингисхане, Магомете и мусульманской вере. В спальне Гиммлера он увидел Коран на немецком языке, книгу, которую он всегда имел при себе. Керстен, имевший богатый жизненный опыт, тогда подумал, что Гиммлер — «педант, мистик и ученый». К тому же у него были «мягкие руки».

На первом осмотре они обсуждали симптомы Гиммлера, непосредственной причиной которых оказалось отравление птомаином, вызванное старой болезнью нервов. Этот недуг стал в свою очередь следствием страшной тифоидной лихорадки, которой Гиммлер заболел в первую мировую войну. Керстен узнал, что в детстве Гиммлер переболел паратифом, а в юности — дизентерией и желтухой. Керстен поднял рубашку Гиммлера и нащупал болезненную область у него на животе. Его прикосновение было, по словам Гиммлера, «как бальзам», и он упросил Керстена лечить его. Керстен понимал, что может доставить Гиммлеру временное облегчение, но никогда не исцелит его.

Абсолютная преданность уникальному мастерству массажа сочеталась в Керстене с желанием достичь богатства и социального успеха. Он был удачливым человеком, чей великий дар целительства принес ему благодарность многих людей, которые смогли дать ему ту жизнь, которая отвечала более земной стороне его натуры. Его успешное лечение Ростерга, немецкого поташного магната, позволило Керстену приобрести поместье в Гарцвальде, когда Ростерг заплатил ему 100 000 марок. Именно по настоятельной просьбе Ростерга Керстен впервые согласился осмотреть Гиммлера в 1939 году.

До начала войны Керстен посещал Гиммлера и в Берлине, и в Гмюнде и хорошо узнал слабую и своевольную натуру своего пациента. Он знал, что Гиммлер хочет войны не меньше, чем Гитлер, и научился спорить с ним на эту тему без ущерба для себя. Керстена абсолютно не интересовала политика, но он все-таки не был немцем, а следовательно, на него не распространялись немецкий закон и порядок. Он мог прекратить лечение Гиммлера, когда началась война, о чем его умоляли жена и друзья. Но когда он обратился в дипломатический корпус финского посольства за советом о продолжении контактов с Гиммлером, там его убедили продолжать работу. Ведь высказывания Гиммлера, лишенного всякой осторожности после сеансов лечения, могли оказаться очень ценными, если все, о чем он говорит, будет передаваться в посольство. Ирмгард Керстен была немкой и ей нравилось жить в Гарцвальде, а когда Сталин опустошил Эстонию, родину Керстена, и объявил войну Финляндии — стране, чью национальную гордость он отнял — именно в Гарцвальд Керстен привез своего девяностолетнего отца.

Гиммлер не имел возможности заставить Керстена посещать его весной 1940 года, тогда он заключил его в Гарцвальд и отказал в визе для возвращения к родителям в Голландию. Именно Гиммлер сообщил ему о вторжении немцев в Голландию; ему отказали в визе* чтобы защитить от последствий вторжения. Чиновники в финском посольстве также убеждали его не покидать Германию и остаться с Гиммлером. Контакт с Гиммлером, по их мнению, был работой величайшей национальной важности.