– Обязаны, Аполлон Юрьевич, – тихо вмешался Шнейдерман. – Вы миллион получили, вам все оборудование купили. Не просто так ведь!

– Не отрицаю. Однако позвольте заметить, господа, что оплата любого труда – фактор само собой разумеющийся. Тем более многолетнего труда профессионала высокого уровня, коим я себя считаю, – спокойно отреагировал Ганьский.

– Но не в таких же размерах! – возмутился Боб Иванович.

– Вы абсолютно правы, уважаемый. Что такое миллион за подобную работу, за успешно проведенный эксперимент эпохального значения? В любой цивилизованной стране, где ученые не совмещают научную деятельность с продажей, прощу прощения, пуховых лифчиков на рынке, чтобы свести концы с концами, гонорар был бы несравненно больше, вы уж мне поверьте. Но это, так сказать, грустная проза нашей жизни. Однако продолжим. Я не стал бы утверждать, что жизнь Велика в моих руках, ведь его заболевание не приводит к гибели больного. Хотя умственная отсталость, равно как и все остальные проявления синдрома, не есть приятная перспектива. Так что точнее будет сказать, что в моих руках не жизнь, а ее качество.

– Мы не для того пришли, чтобы пускаться в дебаты! – вклинился в монолог ученого Вараниев. – Вы согласны выполнить наше требование?

Ганьский вышел из-за стола и скрестил за спиной руки.

– Если я вас правильно понял, вы требуете от меня взять и просто так отдать вам секрет моего препарата. Вынужден вас огорчить: не готов. А вдруг вы и впрямь власть захватите, тогда… Буду откровенен – на такой случай проводимая мною терапия есть, если угодно, моя охранная грамота, моя справка о неприкосновенности. Гарант моей жизни! Нет, нет, передача интересующей вас информации исключена полностью, пока я живу и здравствую. Более того, метод подавления клинических проявлений «синдрома попугая», который я разработал, есть ни много ни мало открытие мировой значимости. А любое открытие, представляющее из себя практическую ценность, очень дорого стоит.

– Мы готовы заплатить! – нерешительно заявил Шнейдерман.

Ганьский усмехнулся:

– Но я не готов продать. Иногда товар представляет бо´льшую ценность, нежели деньги. А теперь, господа, надеюсь, вы покинете мою квартиру. И прошу учесть: путь излечения от болезни пока неизвестен. Ни-ко-му!!!

– А вы коварны! Вы намного коварнее, чем я думал, Аполлон Юрьевич! – еле сдерживая эмоции, процедил сквозь зубы, вставая со стула, Вараниев. – Не разглядел я волка под шкурой ягненка… Вижу, разговор бесполезен. Запомните: никакой охранной грамоты у вас нет! И никакой справки о неприкосновенности у вас нет!

Вараниев быстро направился к выходу. Шнейдерман последовал за ним.

Голос ученого настиг их у самой двери:

– Прошу не забыть: через неделю Велимир должен быть у меня!

Глава восемнадцатая

Что-то невероятное творилось в этот день на подступах к кинотеатру «Э. Пизод». Сотни граждан разного возраста, пола и достатка обращались к прохожим с одним вопросом: «Нет ли лишнего билетика?» Спекулянты взвинтили цены в десять-пятнадцать раз, но и у них уже нельзя было приобрести заветный клочок бумаги, дававший пропуск на сеанс ясновидения.

Супруги Ганьские подъехали за двадцать минут до начала сеанса. Марина пребывала в приподнятом настроении. Аполлон Юрьевич задержался в фойе у небольшой бронзовой мемориальной доски и прочитал, что кинотеатр был построен в одна тысяча девятьсот двенадцатом году по проекту выдающегося архитектора Эдуарда Карловича Пизода, чье имя и получил сорок лет спустя.

В зале между первым рядом и сценой расположились многочисленные корреспонденты с фотоаппаратами и операторы с видеокамерами. Шум утих с появлением манерного ведущего во фраке, коротковатых желтых брюках из неизвестной ткани, при бабочке, но без цилиндра. Зеленого цвета фрак переливался блеском вплетенных золотых нитей, и только черный замшевый воротник смотрелся неизменно. Тонкая полоска усов и гладко выбритый бугристый череп подчеркивали ухоженность конферансье, возраст которого определялся лишь приблизительно, от двадцати девяти до сорока восьми лет. Не спеша окинув взором зал, ведущий слегка выставил ладони в сторону зрителей, еле уловимым движением головы поклонился и подошел к микрофону:

– Господа! В наш сумасшедший век, когда машины за нас думают, а таблетки помогают выполнять супружеские обязанности… – Мужчина взял паузу, ожидая реакции зала, но таковой не последовало. – Я тоже думаю, что это не смешно, а грустно. В наш век, господа, есть люди и явления, которым мы не перестаем удивляться. Ведь несмотря на все потуги науки, их феномен не разгадан. Спешу представить вам человека, обладающего фантастической способностью видеть все – позади, впереди и в текущий момент. Он видит отчетливо, мыслит трезво, говорит конкретно! Он не потомственный ясновидящий на коммерческой основе и не колдун в тридесятом поколении от Кощея Бессмертного. Он сглазы не снимает, любимых не привораживает, блудливых не возвращает, от бесплодия не помогает. Он работает честно! Не за деньги, а по призванию! Ваши аплодисменты, господа: Еврухерий Макрицын!