Читаем Генетик полностью

Вопрос остался без ответа: с годами выступлений Макрицын научился контролировать ситуацию и не поддавался на провокации. Надо отметить, что на публике ясновидящий необъяснимым образом преображался: речь становилась другой, как будто говорил он под диктовку некоего таинственного и умного невидимки.

Окинув присутствующих быстрым взглядом, Еврухерий попросил подняться на сцену четверых детей. Вышли три девочки и мальчик. Мальчик был самый маленький, две девочки одинакового роста, третья улыбалась. Каждому из них ясновидящий подарил по небольшой шоколадке, но одна из девочек от угощения отказалась, сказав, что бабушка разрешает ей есть только «Бабаевский». Макрицын вынул из бокового кармана пиджака шариковую ручку и заменил подарок. Познакомившись с каждым из детей, ясновидящий подвел их к барабану с девятьсот девяносто восемью шарами, каждый из которых имел номер (шаров было ровно столько, сколько мест в зале), и обратился к публике:

– Я хочу провести несколько показательных опытов, уважаемые зрители. Каждый из детей вынет по одному шару, и тех из вас, кто занимает места, номера которых вы увидите на шарах, я попрошу подойти ко мне. Если кто-то не желает участвовать в розыгрыше, поднимите, пожалуйста, руки. Мое условие таково: тот, на кого укажет шар, не имеет права отказаться. Кроме поднявших руки. Вы согласны?

– Согласны, согласны, – донеслось из зала.

Не поднялась ни одна рука.

Ясновидящий подвел к барабану пятилетнюю ассистентку и сказал:

– Крути.

Восьмигранный барабан с черными перламутровыми стеклами сделал несколько оборотов и остановился. Девочка вынула шар под номером тридцать семь дробь семь и передала Макрицыну. Тот повернулся спиной к залу, предупредив зрителей:

– На определение характеристик зрителя прошу предоставить мне одну минуту.

В зале воцарилась тишина. Не было слышно ни шепота, ни шороха.

– Это женщина, – заговорил наконец Еврухерий. – Белые, искусственно завитые волосы средней длины; рост сто шестьдесят пять сантиметров, возраст и вес объявлять не буду, по профе…

– А ты объяви – интересно! – вновь раздался выкрик из зала, но Еврухерий и на этот раз не отреагировал.

– По профессии – инженер, возможно, по текстильному оборудованию. От четырех мужей имеет троих детей. Старшему – четырнадцать, средней – одиннадцать, младшему – семь. На данный момент в разводе. Разводит кактусы, прекрасно готовит. Увлекается вязанием на спицах…

– Слышь, фокусник, что, трудно сказать, сколько лет? – в третий раз прервал Макрицына тот же самый противный мужской голос.

И опять Еврухерий не среагировал.

– Модели берет из журналов. Предпочтение отдает ровнице и ангорской шерсти. Туфли синие, каблук семь сантиметров, производство – Китай.

Ясновидящий повернулся к залу и добрым, мягким голосом негромко произнес, показав залу выбранный ребенком шар:

– Я прошу выйти на сцену женщину, которая занимает тридцать седьмое место в седьмом ряду.

Поднялась кудрявая белокурая женщина среднего роста и «приятной полноты». Еврухерий встретил ее улыбкой, попросил представиться.

– Куртизанченко Леся Ивановна, – с еле заметным украинским акцентом легко и непосредственно назвалась та.

– Все ли правильно я сказал? – поинтересовался Макрицын.

– Маленькая поправка – я инженер-технолог по набивке, – ответила дама.

– Кому уже набить успела? – вновь решил испытать терпение Еврухерия все тот же придурковатый владелец баса.

Возникла пауза. От входных дверей в направлении настырного гражданина направились два охранника, но Еврухерий остановил их:

– Подождите, пожалуйста. Я хочу сказать пару слов товарищу зрителю. Попрошу одну минуту.

Ясновидящий закрыл глаза. И ровно через минуту заговорил:

– Николай Николаевич, – лицо мужчины вытянулось от изумления, – вот вы сидите в кресле, портите мне настроение дурацкими выкриками и бесперспективно заигрываете с соседкой по зрительному залу, что слева. Кстати, вы ей совершенно не нравитесь, барышня не хочет иметь с вами ничего общего.

– Ну и что? – с ухмылкой недалекого человека спросил бас.

– Да, собственно говоря, ничего, – спокойно ответил Макрицын, – если не считать того обстоятельства, что ваша супруга, Марья Петровна, сейчас лежит на диване с соседом по лестничной площадке из квартиры, что справа. Еще утром она ответила согласием на его недвусмысленное предложение. Когда ведро помойное выносила. Кстати, супруга соседа уехала в деревню к родителям помогать сажать картошку. «Синеглазку», если не ошибаюсь. Разве вы об этом не знаете?

Но Николай Николаевич вопроса не услышал – уже бежал к выходу.

Макрицын поправил костюм, который надевал только на выступления, галстук, ненавидимый люто за то, что шея его не принимала, и попросил Лесю Ивановну продолжать.

– И еще вы с туфлями маленько ошиблись, – глядя Макрицыну в глаза, уточнила Куртизанченко. – Они не китайского производства, а итальянского.

Еврухерий задумался, посмотрел на женщину и сочувственно сказал: