Читаем Генетик полностью

Макрицин оказался в Малом Гнездниковском переулке и вышел на Тверскую, пересек ее и направился к Большой Дмитровке. По дороге к нему привязались две цыганки, углядевшие на нем порчу. Их настойчивые предложения снять напасть Макрицын отмел категорическим отказом, заявив, что в чушь эту не верит и врагов у него нет, а значит, и портить его никому не надо, если бы даже и могли. В палатке он купил «Ессентуки», удивился вкусу, напоминавшему водопроводную воду в Капотне, и прочитал на этикетке написанное крупным шрифтом «ВАДА МИНЕРАЛЬНАЯ “ЕССЕНТУКИ 47”. РАЗЛИТА ПА БУТЫЛКАМ ПСКОВСКИМ ЗАВОДОМ БЕЗАЛКОГОЛЬНЫХ НАПИТКОВ». «Что-то я такого номера «Ессентуки 47» не припомню», – подумал Макрицын, но содержимое допил.

Незаметно он оказался на Селезневской и пошел в сторону Военного театра. Не доходя до площади, свернул в переулок, вошел в третий подъезд одного из кирпичных домов в девять этажей высотою. Посмотрев на часы, убедился, что не опоздал, и постучал в обитую клеенкой дверь на четвертом этаже. Послышались приближающиеся шаги, и мужчина предпенсионного возраста открыл дверь. Макрицын прошел в залу. Народу было немного, Еврухерий знал почти всех. Нового товарища – пожилого, седого, с глубокой передней залысиной, интеллигентного вида пенсионера в строгом и далеко не новом сером костюме, – представил хозяин квартиры:

– Бенедикт Сергеевич Острогов-Гондурасский, еще один наш, так сказать, мозг. Доктор философских наук, в прошлом профессор кафедры научного коммунизма.

Старичок с трудом привстал и поклонился.

– Галина Семеновна, протокол готов? – обратился к пожилой худющей даме, примостившейся за журнальным столиком в углу возле балконной двери, высокого роста седеющий брюнет.

Женщина ответила утвердительно. Протокол собрания актива «Мак.Лем.иЧ.» (Макс, Лемин и члены) лежал на столе.

Встав с места, председатель Святослав Иванович начал речь без бумажки:

– Товарищи! Сегодняшнее экстренное собрание было вызвано острой необходимостью внести коррективы в работу, что мне представляется архиважным в столь критический для нашей партии момент. События последних месяцев показали, что в условиях резко нарастающей антикоммунистической пропаганды и увеличения доходов населения мы стремительно теряем завоеванные позиции. Имеет место лавинообразный отток из партии ее членов, причем, что особенно тревожно, молодых членов. Опыт показал, что основные формы нашей борьбы – демонстрации, интриги, популизм, провокации и оболванивание народа – являются устаревшими и неэффективными в условиях настоящего времени. К тому же еще и очень дорогими. В среднем оплата одного человековыхода на демонстрацию составляет двести восемьдесят рублей. Денежным стимулом мы привлекаем порядка шестидесяти процентов участников. Подавляющее большинство среди демонстрантов составляет контингент, неперспективный в плане, прошу прощения за тавтологию, отдаленной перспективы. Мы вынуждены признать, что основная и подавляющая часть наших сторонников – пенсионеры и асоциальные элементы. Отвлекаясь от темы, хочу привести очень печальную статистику. Я считаю своим долгом коммуниста сообщить ее вам, уважаемые товарищи, чтобы вы ясно представляли ситуацию. По результатам исследования, заказанного нами Институту анонимного опроса, выяснилось, что наш электорат на тридцать четыре процента составляют лица преклонного возраста, на сорок восемь процентов – лица, страдающие разными степенями алкоголизма, двенадцать процентов – лица со средним специальным образованием и ниже среднего, и только восемь процентов – лица с высшим образованием или студенты.

Раздался голос Коринфарова:

– Получается сто два процента.

Докладчик замялся, но быстро нашелся с ответом:

– Два процента – допустимая погрешность результатов опроса.

– Но все равно сто два не может быть, – не унимался Коринфаров.

– Вячеслав Петрович, не стоит сейчас пускаться в дебаты, – обратился к нему Розогонов и продолжил: – Далее… Оказалось, что наш электорат на тридцать пять процентов страдает или страдал в недалеком прошлом венерическими заболеваниями, одиннадцать процентов имеют цирроз печени, семнадцать процентов с выраженными психическими расстройствами.

Голос из президиума:

– Пусть лечатся! Триппер партии не друг!

Святослав Иванович посмотрел на бросившего реплику Шнейдермана:

– Не друг, но и не враг. Он голоса не оттянет. А вот сколько голосов заберет цирроз – вопрос открытый. Но, без сомнений, немало. С триппером можно дойти до урны с бюллетенями, с циррозом же – только до урны с прахом.

Выступавший вынул носовой платок, вытер проступивший на лбу и шее пот, после чего снова заговорил:

– Как мы все отлично понимаем, далеко не весь электорат из числа пенсионеров доживет до выборов. А из тех, кто доживет, некоторые не смогут прийти проголосовать. Таким образом, мы потеряем часть наших избирателей.

– Не согласен, – перебил Пыхтяков. – Категорически не согласен. На смену умершим от цирроза и по старости придут другие люди.