Читаем Газели полностью

Сердце к ней ушло, оставив то, чего оно желало,И молва на перекрестках, как змея, вонзает жало.Я и сам делюсь печалью и скорблю, не пряча слезы,Ведь моим устам остались лишь несбывшиеся грезы.Как мячом, играла честью, но победу, безусловно,Над соперниками все же одержал я, пусть духовно!Вся цена душе, о роза, твоему равнялась взгляду,И, коль сердца не осталось, оболочки ей не надо.На твоем пути, наверно, вовсе душу потеряетТот потерянный, чье сердце у тебя в руках сгорает.Что отвыкнет от страданий и без сердца он едва ли.Тот, чье сердце так привыкло к безысходности печали.О Хосров, не лучше ль сразу, не испытывая жалость,Кончить все земные счеты, если сердца не осталось?

«Сердце, верящее в то, что красавиц покорит…»

Сердце, верящее в то, что красавиц покорит,Я сравнил бы со стеклом, что взялось разбить гранит.Но и праведник-аскет, торопящийся в мечеть,Просто, как зеленый плод, не успел еще созреть.Ты спросила: «Это кто?» Слух ласкал небрежный тон.«Дервиш, — кто-то дал ответ. — Просит милостыни он».О притворство! Но зачем за неверность клясть подруг,Коль подругам красота изменяет тоже вдруг?Знаешь ты — зачем заря? Чтоб тавро разлуки могУ влюбленных выжигать полыхающий восток.В этом мире все не так. Тошно жить Хосрову в нем.Оттого играет он с красотою, как с огнем.

«Когда источаешь улыбкою мед…»…

Когда источаешь улыбкою мед,Никто у торговцев сластей не берет.Когда возникаешь на миг предо мной,В глазах — кипарис, озаренный луной.Сверкнешь красотой — расступается ночь.С тобой состязаться и солнцу невмочь.Бледнеет, но спать не уходит луна.Должно быть, от ревности ей не до сна.О прелести локонов я промолчу,Безумцев запутать в кудрях не хочу.Нет, я не один восхищаюсь тобой.Увидев тебя, восхитится любой.Я — раб твой, и все ж всемогущ и велик.Владыка и раб у владыки владык.Ты перлы стихами, Хосров, произнесИ в мир превратил первозданный хаос.

«Не думай, что влюбленные — Адамовы сыны…»

Не думай, что влюбленные — Адамовы сыны.О друг мой, это ангелы, бесплотные, как сны.Не духи ли воистину Меджнун, Вамик и Вис,Из горних тайн обители спустившиеся вниз?О пери, будь источником и впрямь воды живойДля жаждущих, которые уходят в мир иной!От твоего видения в бессонной тьме ночейБегу, как мышь летучая от солнечных лучей.Хосров на грани гибели из-за твоей красы.Наставник — прочь! Что мертвому дыхание Исы?

«О, верь, тебя не заменю…»

Перейти на страницу:

Все книги серии Однотомники классической литературы

Похожие книги

Партизан
Партизан

Книги, фильмы и Интернет в настоящее время просто завалены «злобными орками из НКВД» и еще более злобными представителями ГэПэУ, которые без суда и следствия убивают курсантов учебки прямо на глазах у всей учебной роты, в которой готовят будущих минеров. И им за это ничего не бывает! Современные писатели напрочь забывают о той роли, которую сыграли в той войне эти структуры. В том числе для создания на оккупированной территории целых партизанских районов и областей, что в итоге очень помогло Красной армии и в обороне страны, и в ходе наступления на Берлин. Главный герой этой книги – старшина-пограничник и «в подсознании» у него замаскировался спецназовец-афганец, с высшим военным образованием, с разведывательным факультетом Академии Генштаба. Совершенно непростой товарищ, с богатым опытом боевых действий. Другие там особо не нужны, наши родители и сами справились с коричневой чумой. А вот помочь знаниями не мешало бы. Они ведь пришли в армию и в промышленность «от сохи», но превратили ее в ядерную державу. Так что, знакомьтесь: «злобный орк из НКВД» сорвался с цепи в Белоруссии!

Комбат Мв Найтов , Алексей Владимирович Соколов , Виктор Сергеевич Мишин , Константин Георгиевич Калбазов , Комбат Найтов

Детективы / Поэзия / Фантастика / Попаданцы / Боевики
Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия