Читаем Гарашкина Контора полностью

«Понятно, они меня пробили по всем базам. Вот тебе и защита персональных данных! Если есть знакомства и деньги, никакие защиты не действуют», – думал я, чувствуя себя, как беззащитный щенок, в чьё пространство нахально влезли.

– Кухня прямо по коридору.

Она, шурша пакетами из «Азбуки», прошла внутрь.

– Мама тебе курицу с шампиньонами передала – сказала она, выкладывая контейнеры и свертки из пакета.

– Софья готовила? – спросил я.

– Нет, мама сама!

– Спасибо ей большое от меня передай.

– Так значит, ты здесь живешь?! – и с видом кошки она отправилась осматривать мою квартиру, явно желая найти следы женского присутствия.

– Это съемная квартира. Не обращай внимания, – лепетал я, испытывая стыд и за отсутствие ремонта, и за страшную мебель, и за свою лень, которая не позволяла мне элементарно убраться.

– Понятно, – сказала она, обойдя всю площадь. Так что у тебя с ногой случилось?

– Немного подвернул, но перелома нет.

– Хорошо, а теперь давай пойдём покушаем, а то курица ещё горячая.

Пока я, косматый, с заспанным лицом, сидел, она суетилась на моей кухне, сервируя стол. Я взял с тарелки кусок огурца, на что был готов услышать от неё «не трогай, ещё не готово!», но она сказала:

– Ты совсем голодный! Кушай и меня не жди! – и поставила мне тарелку с курицей.

Я ничего не мог говорить. Мне было слишком стыдно за всё. За свои мысли, поступки, моё чудовищное мнение о ней, о её семье.

Единственное, чем я смог себя хоть как-то успокоить, это то, что я не знал и предположить не мог, что она такой хороший человек. Наверняка верный друг и подруга по жизни, которая, как жена декабриста, в беде не бросит.

– Курица была очень вкусная. Тамара Сергеевна просто молодец.

– Спасибо! Я ей обязательно передам, что тебе понравилось – заулыбалась она, убирая со стола.

«А она очень хозяйственная, домовитая и так быстро освоилась, как будто мы уже давно жили вместе».

– Иди приляг, отдохни, а я пока немного приберусь!

Я не стал сопротивляться её предложению, испытывая приятное чувство уюта, которым она наполнила мою берлогу. Да и после такого ужина прилечь хотелось как никогда.

Из кухни слышался звук журчащей воды и звон тарелок, когда я прогонял от себя мысли про собранное на меня досье.

«Там, наверное, толстенная папка? Интересно, что там в ней. Родился, учился, работал и характеристика из школы? Адрес моего дома они точно по геолокации мобильника узнали. Ладно, хватит уже. Она же пришла, побеспокоилась – значит, все хорошо, и теперь точно понимает, что я не принц из Кембриджа».

Неприятно было осознавать, что в моей жизни порылись, хотя в ней ничего особо выдающегося не было.

Заботливо выключив свет на кухне, она зашла в спальню и присела на кровать.

– Мне домой пора. Я, пожалуй, пойду!

– Побудь ещё немного со мной, – сказал я – впервые искренне.

Она нежно гладила меня по голове, как мама, от чего было невероятно хорошо. Так хорошо, что я пустил слезу.

«Господи, как же хорошо! Так, наверное, только в глупых мелодрамах бывает», – пошутил я про себя, чтобы не расплакаться окончательно.

– Мне пора!

– Я тебе такси вызову. Подожди чуть-чуть.

– Не надо. Всё хорошо, не беспокойся, – сказала она уверенно, отчего я понял, что водитель её уже давно ждёт.

На следующий день я сразу, проснувшись, проверил мобильник, но от неё сообщений не было. И я написал ей сам.

«Привет! Как ты?»

Потом отправил второе.

«У меня всё хорошо, нога почти не болит».

Но ответа не было.

«Может, спит ещё? Или на фитнесе, а телефон в раздевалке оставила? Никогда не рой другому яму. Рыл, рыл и сам в неё шлепнулся, оказавшись по другую сторону. Танюха из Хургады, ты даже не представляешь, как это неприятно».

Прошёл первый мучительный день в полной неизвестности. И я написал ей снова.

«У тебя всё хорошо?»

Но сообщение она так и не открыла.

«Да она, наверное, поняла – я ей неровня. А вдруг ей опять что-то эта сучка Снежана наплела? А может, их семья на меня чего-нибудь нарыла? Компромат какой-нибудь! Ну, что они могли найти? То, что я не олигарх! А если батек её всё-таки влез, или мать чего насоветовала, желая предостеречь».