Читаем Гарашкина Контора полностью

Дверь автоматом открылась, и моему взору показался идеальный газон, обильно украшенный скульптурами всех видов от мини-копии Венеры Милосской до садовых ёжиков и гномов.

В этой коллекции не хватало только лебедя из покрышки автомобиля.

«Ну, вот я и дома! Дом, мой милый дом», – ехидничал я про себя.

На крыльце меня встретила теща лично.

– Здравствуйте, Дмитрий!

– Здравствуйте! Это вам, – сказал я, преподнеся свой букет в позе гусара.

– Спасибо, Дмитрий! Проходите в дом.

– Как вы добрались?

– Очень хорошо!

– А вы заметили, какой у нас тут воздух хороший?

– Да, вы правы, дышится здесь у вас невероятно легко.

– У нас тут столько птиц всяких. Даже сороки есть.

– Чудесно.

– Представляете, тут рядом с нами Аркадий Укупник живет и Ева Польна.

– Хорошо у вас. Очень хорошо.

– Пойдёмте внутрь, я вас всем остальным представлю.

Внутри дом оказался ещё изысканнее, чем снаружи. Его архитектор и дизайнер, если и остались живы после этого проекта, то уж точно сошли с ума после завершения.

В нём было всё: от громадной люстры, как в Большом театре, до мраморной лестницы, достойной только ног императрицы.

В тот момент я представил, что именно сейчас Вероника должна была спуститься по ней вниз и взять меня за руку, как в Диснеевском мультике. Но, увы, её не было: она снова где-то прохлаждалась, пока её мать затащила меня к остальным гостям.

– Познакомьтесь, это друг Вероники, Дмитрий.

Он сегодня составит нам компанию, – выдала она, из-за чего я почувствовал себя смущённым эскортом.

Среди гостей были только женщины, и все как на подбор одетые строго по дресс-коду в яркие платья внушительных размеров.

«И где они только такие громадные платья покупают, ведь в Трех Толстяках такого точно не продают? Хотя, тут же все при больших возможностях, и для них любой бренд готов пошить всё что угодно. Вопрос только в сумме, и если она интересная, то сама Донателла Версаче с вас мерки снимет и своими фэшн-руками шампанского ещё нальёт.

Все тетеньки на удивление оказались очень дружелюбны, без надрывного пафоса, и окружили меня в плотное кольцо внимания.

Перезнакомившись со всеми родственницами и подругами детства юбилярши, я заметил Снежану и сразу понял, что она единственная, кто мне здесь не рад.

Тем временем ко мне со спины подбежала Вероника и, прильнув, тихонько сказала:

– Приветик!

– Привет!

– Пойдём уже за стол?

– Хорошо.

Меня посадили на почетное место возле именинницы, возглавлявшей стол. А рядом со мной присела Вика.

Напротив нас разместились сестра мамы и Снежана, которая в этот раз была одна.

Я немного освоился, увидев на столе привычную еду и простые ложки с вилками – без изысков, так сказать. Пройденные ютюб-уроки ВОГ-этикета мне снова не пригодились – ну ничего, может быть, потом когда-нибудь в Монако ещё понадобятся.

– Кушайте, мои дорогие. А на горячее у нас сегодня рыба, фаршированная креветками. Наша Софья сегодня очень постаралась и всё вкусно приготовила! – пояснила маман.

«Нифигасе, у них кухарку Софьей зовут! Хотя понятно, чему тут удивляться! А горничную, наверное, Иолантой, дворецкого Геннадием, а кубинца-садовника – Гарсией».

Из-за стола на именинницу лились приятные слова без интервалов. Когда я, осмелев, спросил Веронику:

– А где твой папа?

– Он наших родственников совсем не любит и посиделки с ними – тоже.

В этот момент я поймал на себе многозначительный взгляд Снежаны:

«Давай, нищеброд. Давай, ублажай этих дурочек!» – прочиталось более чем отчетливо.

Отчего я решил полюбопытствовать у Вики ещё раз.

– А что со Снежаной случилось? Она сегодня какая-то странная.

– Не обращай на неё внимания.

– А чем она занимается? – ещё тише прошептал я.

– У её мужа хлебозавод и несколько колбасных цехов.

– Понятно! И что они хоть вкусную колбасу то делают?

– Не знаю! Я не пробовала.

И мы одновременно засмеялись, стараясь соблюдать приличия, что маман одобрительно оценила улыбкой, смотря на нас.

И тут в зал вышел пузатый мужик в трениках и, одарив всех равнодушным взглядом, прошёл мимо.

«А, всё идёт гораздо лучше, чем я предполагал. Отцу уже давно наплевать на всех и вся, включая дочь. Маман и её свита ко мне великодушны. Ещё немного с ними поворкую, широко раскрывая глаза, – и дело сделано».

Наконец нам подали горячее, и я увидел Софью. Она оказалась обычной старушкой в испачканном фартуке. А я-то думал, выйдет в спецформе со всеми прибамбасами.

«А они хорошие люди, простые, хоть и при бабле. Ну что я уж так на них. Зачем я их так с землёй мешаю? Я слишком злой», – поедая рыбу с креветками, я упрекал себя.

Затем все гости разбрелись по обширной территории, а меня моя возлюбленная привела в собственную художественную мастерскую.

– Так ты здесь работаешь?

– Да.

– Здесь очень уютно.

Правда, её мастерская больше напоминала жилую комнату, посреди которой стоял мольберт с холстом. Так, как будто хозяйка только час назад увлеклась новым хобби.

– Что ты там рисуешь? Покажи.

– Нет. Я стесняюсь!

– И что же там такое? А ну-ка покажи!

– Не покажу! – закокетничала она, а я потянулся к мольберту, который она прикрыла собой.

– Покажи, что там!

– Нет! Не покажу!