– И я тоже. – Зато Катерина много слышала об Анне Болейн. – Мне известно, как о ней отзывались и какой ее запомнили. Меньше всего вам нужно, чтобы вас сравнивали с ней. Грязь легко прилипает, а отмыться от нее невозможно.

– Я жалею о том, что это случилось. Я погубила ту любовь, которую вы дарили мне… – Глаза Елизаветы, утратившие всегдашний блеск, потемнели от раскаяния.

– Я отсылаю вас ради вашего блага, а не моего. А теперь подойдите сюда. – Она поманила девушку к себе. – Поцелуйте меня, так как до вашего отъезда мы с вами больше не увидимся.

Елизавета поцеловала Катерину в щеку, и она невольно вспомнила об Иудином поцелуе. Потом она, сгорбившись, пошла к двери, и Катерина сказала ей вслед:

– Елизавета, отнеситесь осмотрительно к выбору мужа. Как только на вашем пальце окажется обручальное кольцо, вы потеряете все, а вы – девушка, которая любит управлять.

Когда дверь закрылась, глаза Катерины наполнились слезами, и она гадала, не ошибалась ли с самого начала в этой девушке. Она считала ее такой заброшенной, такой одинокой!

Сестрица Анна с самого начала недолюбливала Елизавету, Дот тоже. Уж не подпала ли она сама под обаяние Елизаветы, как в свое время Мег? Катерина тряхнула головой. Сейчас она не может думать о произошедшем здраво. Время еще не пришло.

Глава 13

Олд-Манор, Челси, июнь 1548 г.

Завтра Елизавета уезжает – и скатертью дорога. Дот не может дождаться, когда же девчонка наконец уберется отсюда.

Катерина делала вид, будто ничего не случилось. Но Дот заметила в ней перемену. Как когда-то давно, под внешним спокойствием в ней ощущалась хрупкость. Катерина часто говорила о родах, разговоры о ребенке немного смягчали ее. Дот мечтала нянчить ее сына, но этому не суждено случиться. Дот и самой скоро рожать. Она никому не говорила, кроме Уильяма, пока живот не стал заметен. Уильям был вне себя от радости. Она долго лелеяла свою тайну, но теперь, на пятом месяце, уже ничего не скроешь.

– Ты должна уехать и жить своим домом. Ты скоро родишь, да и о муже подумать надо, – сказала ей Катерина, когда все открылось. Сама она собиралась рожать в замке Садли.

Дот была невыносима мысль о разлуке с ней. Она пылко возражала, но Катерина была тверда, а Дот прекрасно знала: если Катерина что-то решила, переубеждать ее бесполезно. Дот мутило при мысли о том, что Катерина останется со своим муженьком… Она вспоминала слова, произнесенные Катериной в день перед свадьбой с королем. События часто оборачиваются самым неожиданным образом.

Обе они – и королева, и Дот – вышли наконец замуж по любви. На самом деле они поступили безрассудно, и им обеим следует пожинать плоды своего поступка. Но Дот очень счастлива в браке с Уильямом Сэвиджем. Она напоминала себе, как вновь и вновь повторяла его имя, добавляя его к своему: Дороти Сэвидж. Тогда ее мечты были просто сказкой о своем будущем, которую она сочинила; она вовсе не думала, что так будет на самом деле. И вот вам пожалуйста: она и в самом деле стала Дороти Сэвидж. При одной мысли о нем ее охватывало желание, хотя они женаты уже больше года.

У ее сказки оказался счастливый конец. Кто бы мог подумать! Одно время ей казалось, что Уильям Сэвидж не стоит ее страданий, а он оказался добрейшим, милейшим человеком на свете. Зато из Сеймура получился никуда не годный муж.

Итак, они все переезжают: Катерина и ее домочадцы – в Садли, Дот – в свое девонское поместье, Кум-Боттом. Подумать только, у нее свое поместье! Елизавета уже уехала в Чезент, к леди Денни; судя по отзывам, она очень строгая дама. Дот помогала Катерине уложить ценности. Она столько раз упаковывала и распаковывала вещи королевы… подумать только, сейчас она собирает ее в дорогу в последний раз! Ей будет не хватать ее всегдашних хлопот.

– Нам трудно понять мужчин, – говорит Катерина. – Невозможно заранее сказать, кто из них окажется с червоточинкой… Нет, наверное, не так. Наверное, у нас желание затмевает разум. Как бы там ни было, Дот, я рада, что у тебя есть твой Уильям Сэвидж.

– А как же вы? – спросила Дот.

– Дот, жизнь научила меня важной вещи: никогда не знаешь, что припасла для тебя судьба.