Читаем Гамбит Королевы полностью

– Да, миледи. Вопросы веры сейчас не столь прямолинейны, как раньше. – Ей вдруг подумалось, что она не лучше других скользких придворных. И все же сейчас не время признаваться в том, как она прониклась новой верой. Мария будет разочарована… Вся ее жизнь – цепь разочарований. Катерине невыносимо было думать о том, что она, сказав правду, еще больше огорчит свою подругу детства. – Да, – негромко продолжила она. – Очень жаль, что все так запуталось.

Мария рассеянно перебирала четки; бусины щелкали, когда она передвигала их по шелковому шнурку.

– А это ваша падчерица?

– Да, миледи, позвольте представить вам Маргарет Невилл.

Мег робко шагнула вперед и, как ее учили, сделала глубокий реверанс.

– Подойди ближе, Маргарет, – поманила ее Мария, – и садись, садись! – Она жестом указала на стоящий рядом с ней табурет. – Сколько тебе лет?

– Семнадцать, миледи.

– Семнадцать… Наверное, ты уже с кем-то помолвлена?

– Была, миледи, но он скончался. – Катерина велела ей отвечать так. Ни к чему упоминать, что ее нареченный был одним из тех, кого повесили за измену после «Благодатного паломничества».

– Что ж, мы скоро найдем нового, верно?

Покосившись на падчерицу, Катерина заметила, как та бледнеет.

– Можешь помочь своей мачехе одеть меня.

Процесс одевания тянулся бесконечно. Мег от волнения то и дело что-то роняла, а мысли Катерины возвращались к Сеймуру и его наглому взгляду, к его ярко-синим глазам. Воспоминание о нем тревожило и пугало ее. Она заставила себе вспомнить нелепое подпрыгивающее перо и его рисовку. Все чрезмерно. Ей с трудом удалось сосредоточиться на том, что она делает.

Мария выглядела нездоровой; просто чудо, как ей удавалось удержать младенца на руках. Ее крестница, крепкая девочка с развитыми легкими, своими воплями способна была напугать самого дьявола. Таинство проводил епископ Гардинер; лицо у него мясистое, оплывшее, как восковая свеча. Он говорил медленно, тянул фразы, его монотонный голос то и дело коверкал латинские слова. Катерина невольно представила, как он допрашивал ее сестру, и поняла: такой способен запугать до обморока. Вспомнила она и о сломанном пальце мальчика-хориста. Говорят, Гардинер все ближе и ближе подбирается к королю; король советуется с ним так же часто, как с архиепископом Кентерберийским. Малышка громко кричит; она раскраснелась, умолкает, лишь когда ее головку окропляют святой водой. После этого она совершенно затихает, словно из нее изгнали дьявола. У Гардинера самодовольный вид, как будто это его заслуга, а не божья.

Король на крещении не присутствовал. И Райзли, отец малышки, выглядел смущенным. Он похож на хорька с острым носом; глазки у него беспокойно бегают по сторонам. Он – лорд-хранитель печати. Некоторые уверяют, что на самом деле Англией управляет именно Райзли вместе с Гардинером, но при взгляде на него так не подумаешь. Катерина замечает, что его мутные глазки часто и встревоженно косятся на дверь. Иногда он рассеянно щелкает пальцами, не слушая, что там бубнит Гардинер. Пренебрежение со стороны короля может означать все что угодно – ведь прихоти короля меняются во мгновенье ока. Возможно, Райзли в самом деле правит Англией, но власть без королевской милости мало что значит. Райзли наверняка хорошо изучил характер короля, недаром он в прошлом был ближайшим помощником Кромвеля. Как только ветер подул в другую сторону, он успел вовремя отдалиться от бывшего покровителя. Вот еще один человек, которому нельзя доверять.

После завершения церемонии все гуськом выходили из часовни. Первой появилась Мария; она вцепилась в желтый рукав Сьюзен Кларенси, как будто боялась упасть. Ее свита следовала за ней по длинной галерее сквозь толпу придворных, которые расступались при ее приближении. Среди них Сеймур; две молодые девицы глупо захихикали, когда он, улыбаясь и сняв шапку, поклонился им. Катерина отвернулась, делая вид, будто внимательно слушает старую леди Баттс. Та язвит по поводу нарядов молодых фрейлин, которые превратно истолковывают закон о роскоши, и жалуется, что от прежней придворной учтивости ничего не осталось. Раньше все было по-другому, неужели в наши дни все разучились выказывать уважение к старшим? Катерина краем уха услышала, как Сеймур произнес ее имя; он что-то говорил о ее украшениях. Все его комплименты неискренни – в этом нет никаких сомнений. Она покосилась на него и сдержанно кивнула, а затем снова повернулась к леди Баттс, чтобы слушать поток нескончаемых жалоб.