Читаем Галопом к столбу полностью

напрасно тащился он на Михалковское шоссе.

- Понятно, - как можно более равнодушно

сказал он. - Знаю я его - мой ровесник, усы эдак

лихо закручены, одевается всегда модно…, - он

подробно описал внешность мнимого хлудовского

секретаря Антона Ивановича Подьячего.

- Путаешь ты что-то, тёзка. Антон Иванович

человек пожилой, степенный, борода лопатой.

- Познакомь меня с ним - мне деньги срочно

требуются.

- Познакомлю. Только адреса его я не знаю.

Мы с ним на бегах встречались - он там каждое

воскресенье бывает.

- Вот на бегах мне его и покажешь.

- У входа поджидать придётся. Меня туда не

пускают.

- Со мной пустят. Так договорились?

192

- Само собой.

- Тогда попрошу пристава твоё дело

прекратить. Радуйся, Лёха - скоро домой пойдёшь.

- А можно мне, - Курносый судорожно

глотнул. - Рюмочку бы…

- Нет, друг сердечный. Даже не надейся. Знаю

я твой длинный язык - завтра по всей Москве

разнесёшь, что тебя у Эффенбаха коньяком

потчевали…. Нечипоренко! Уведи его.

Вернулся Эффенбах.

- Вы Евгения Никифоровича знаете? - спросил

Алексей.

- Да, я знаком с подполковником

Ширинкиным, - пристав пристально посмотрел на

Лавровского. - Он меня, между прочим, о вас

расспрашивал. Я дал самый наилучший отзыв.

- Мой приезд к вам связан с выполнением

важного задания полученного от него. Курносого

надо отпускать. Он может вывести нас на людей,

которых разыскивает Ширинкин.

- Хорошо. Сейчас распоряжусь.

Но позвать Нечипоренко он не успел. Тот сам

заглянул в кабинет

- Там из сыскного приехали. Видать что-то

серьёзное - на санях самого Муравьёва прикатили.

- Говорил же я вам - ещё не вечер, - развёл

руками Алексей.

193

Глава 18

Полное взаимопонимание

Степанов внимательно прочитал протокол

осмотра места происшествия, рапорт околоточного

надзирателя, обнаружившего в лесу умирающего

Мирона.

- Пригласите околоточного, - снимая очки,

сказал он. - Надо с ним побеседовать.

- Понимаю, господин титулярный советник,

вы хотите дело от нас забрать? - в голосе Эффенбаха

послышалась обида.

Вот человек, с уважением подумал

Лавровский, другой бы на его месте радовался -

хлопот меньше, а он ещё и обижается.

- Ни в коем случае, - заверил пристава

Степанов. - Здесь работы всем хватит - и общей

полиции, и сыскной. Так что давайте сотрудничать.

Вошёл Нечипоренко:

- Ваше высокоблагородие, там барышник

Ильюшин приехал, - доложил он. - Ох, и сердит!

Жаловаться, говорит, буду, коли, до завтра убийцу не

отыщите.

- Малинин, Лавровский потолкуйте с

Василием Петровичем - вы ведь с ним давно

знакомые, - распорядился Степанов. - А мы с

Михаилом Аркадьевичем околоточного послушаем -

вдруг, да и не попала в рапорт какая существенная

мелочь. План участка у вас найдётся?

- Обижаете, господин титулярный советник, -

Эффенбах подошёл к стене, отдёрнул занавеску. Под

194

ней оказалась огромная карта территории

Петровско-Разумоваского участка. - По моему

заказу изготовлена топографами из штаба

Московского военного округа. Недёшево обошлась.

- Вот это да! - восхитился Степанов,

рассматривая карту, испещрённую разноцветными

линиями, кружочками, квадратиками и крестиками.

- Я такого ни в одном участковом управлении не

видел.

- Мы нанесли на неё все сведения

необходимые для работы, - пояснил польщённый

Эффенбах. - Посты, маршруты патрулирования,

места, где наиболее часто совершаются те или иные

преступления. Крестики, например, карманные

кражи, кружочки - гоп-спопы.

- Вам непременно надо выступить с

предложением обер-полицмейстеру, чтобы

подобными картами обзавелись все участки.

- Да неудобно, Василий Васильевич. Скажут, в

Москве без году неделя, а уже с советами лезет.

- А нечего тут стесняться! Такие уж в Москве

нравы - сам себя не похвалишь…

Лавровский понял, что пристав и сыщик

нашли общий язык.

- Совсем в Москве порядка не стало! Раньше

хоть в Зыково, хоть на Петровские Выселки по

ночам ездили безбоязненно. А сейчас чуть ли не

белым днём убивают! К обер-полицмейстеру поеду

жаловаться!

195

Разбушевавшийся Ильюшин даже не заметил

подошедших Лавровского и Малинина. Вздрогнул,

неожиданно услышав голос Алексея:

- Преувеличиваете, Василий Петрович. Глухие

места. Всегда здесь неспокойно было. Не случайно

студенты Петровской академии в город отродясь по

одному не ходят, а только компаниями большими.

- А вы, анделы мои, как здесь очутились?

- По нашему общему делу, - тихо сказал

Алексей. - Пойдёмте на улицу, посекретничаем.

- Пойдём. Только ты, андел мой, сигарку свою

не доставай. Терпеть не могу, когда при мне курят.

Лучше свежим воздухом подышим - оно

пользительно… Эх, хороша погодка, просто

благодать!

- Только холодно чересчур, - зябко повёл

плечами Малинин. - Градусов двадцать, наверное.