Читаем Галопом к столбу полностью

- Ещё бы! Это вам не какой-нибудь

«Ординарный полуторный в бумаге» или

«Санинский средний». Настоящий «Лянсин букета

китайских роз». Осипов его по двадцать пять рублей

за фунт у Росторгуева берёт… Так как насчёт моей

просьбы?

- Да, хорош чай… Даже «Ин-жень серебряные

иглы» с ним не сравнится… А попросить можно,

Пейч мне не откажет. Только…

- Я вас отблагодарю.

- Да, не о деньгах я, Михаил Абрамович. Но

не ходят ведь на бега покойники.

- Какие покойники?

- Любые - и своей смертью помершие, и

убиенные.

- Почему убиенные?

- По разным причинам, Михаил Абрамович,

людишек убивают. Кого из-за денег, кого из-за того,

что знает много лишнего. А тебе, Миша, сия участь

грозит из-за языка длинного.

- С чего он у меня длинный?

- А вот это мне неведомо. Не могу понять,

зачем тебе нужно было про Портоненко слухи

распускать?

- Про какого Портаненко?

172

- Про харьковского барышника Феодосия

Портаненко. Ты, ведь, всем встречным-поперечным

уши прожужжал, что кража малютинского Удалого

его рук дело.

- А что такое? Бедному еврею уже нельзя

вслух свою догадку высказать?

- Можно. Только сперва не мешало бы

подумать кого твоя догадка задевает.

- А что этот цыган стал такой важной цацей?

Слова о нём не моги сказать, как о государе-

императоре, или Лазаре Соломоновиче Полякове?

- Важная он цаца или так себе, судить не

берусь. Но вот то, что он вчера своему доверенному

в Москве срочную телеграмму прислал, знаю точно.

- И, что такого в ней особенного?

- Да всего несколько слов: выяснить, у кого

язык длинный и укоротить.

- Как это укоротить? - спросил слегка

побледневший Кацман.

- Скорее всего так, - Малинин провёл ладонью

по горлу. - Эти харьковские цыгане, Михаил

Абрамович, такие головорезы. Мы, с Лёшей

Лавровским, не робкого десятка, да и то не рады

были, когда связались с ними. Им человека зарезать,

как мне рюмку водки выпить.

- Как это зарезать? За такую малось!

- Хороша малость! Из-за твоего языка, Миша,

вот-вот свара у Ильюшина с Феодосием начнётся.

Кацман стал белым как мел, руки затряслись:

173

- Что делать-то теперь, Сергей Сергеевич?

Посоветуйте. Век доброты вашей не забуду… Не по

своей воле я, сыщики заставили.

Интересную историю рассказал Мишка.

… В субботу вечером сидел он в «Молдавии»,

принимал ставки на воскресные бега. Рублей триста

уже набрал, когда подошёл высокий плотный

мужчина с большими висячими, как у запорожцев

на картине, усами. Поставил в заезде кобыл-

пятилеток красненькую на Лебёдку. А потом, не дав

спрятать деньги, цепко ухватил букмекера за руку:

- Вот я тебя и поймал с поличным, Кацман! Я

из сыскной полиции. Сейчас будем составлять

протокол.

Деньги, изъятые в случаях недозволенной

игры, подлежали конфискации…

- А оно мне надо? - тяжело вздохнул Кацман. -

Может, договоримся, ваше благородие, прошу я его?

Вот и договорились. Велел мне этот сыщик целую

неделю всем рассказывать, про Феодосия. Ему, мол,

это поможет на след опасного преступника выйти.

Высокий, плотный, с длинными хохляцкими

усами… Кого-то этот лже-сыщик Малинину

напоминает. Вспомнил! Именно так выглядит

присяжный поверенный Матвей Одинцов, с

которым он познакомился вчера по дороге в

«Эрмитаж».

Пообещав Кацману заступиться за него перед

харьковскими цыганами, Малинин потребовал от

него полной откровенности. Узнал много

174

любопытного. А самое главное, что в субботу,

ближе к полуночи, «сыщик» придёт в «Молдавию» -

узнать, как выполнено его задание и получить свой

выигрыш за Лебёдку.

- Водочки с морозца? - предложил половой,

как только Лавровский сел за свой постоянный стол

в «Перепутье».

- Нет, Кузьма. Чаю подай. И скажи-ка, братец,

кто из малютинских у вас бывает?

- Многие-с. Сам Пал Алексееич Чернов

заглядывает. Только редко. Он всё больше то в «Яр»,

то в «Стрельну». Помощник его Богомолов почитай

каждый день по два-три раза наведывается. Лакей

Нестор бывает, камердинер Костя.

- Играют?

Половой замялся. Хозяин трактира не любил,

когда прислуга судачит о посетителях. За это можно

и места лишиться.

- Рассказывай без утайки. За мной не

пропадёт.

- Один Костя играет.

- По крупному?

- Лёха Курносый сказывал, что по две-три

сотни рублей каждое воскресенье просаживает.

- Неужто никогда не выигрывает?

- Выигрывает, только очень редко-с. Он всё

«тёмную лошадку» ждёт-с.

- А Нестор играет?

175

- На бегах нет-с. А в шашки любит. Да не с

каждым играть станет. Только с людьми тверёзого

поведения, как сам.

- Да разве таких в «Перепутье» найдёшь?! -

засмеялся Алексей. - Я кроме наездника Егора

Куркина непьющих и припомнить не могу.

- Почему-с? Ещё Степан Степаныч.

- Не знаю такого.

- Да это новый смотритель бега. Судаков его

фамилия.

Алексею сразу вспомнились слова,

отвечающего за охрану ипподрома Пейча, что новые

смотритель бега и сторож кажутся ему