Читаем Галя Ворожеева полностью

Вдали пылали костры, там сжигали ненужные остатки иструхлившейся соломы. Дым клубился в небо, ветер вкусно припахивал горелой соломой. На фоне березняка пылил грузовик, наверное, торопился с зерном на ток.

Заторопилась и Галя, полезла в кабину. Трактор с великаньими задними колесами затарахтел, побежал. Дорога вилась между березняков и осинников, пахнущих грибами. Покручивая руль, Галя думала о том, что, окончив институт, она всю жизнь будет с машинами, с этими вот полями, с речкой, со всем, что любит. И какая удача, что ей встретились два таких человека, как Перелетов и Кузьма Петрович. Уж они-то знали, что посоветовать и как ей помочь. Спасибо вам, люди, скупые на слова и щедрые сердцем! Почаще бы вы встречались на нашем пути. Рассказать бы вам о Викторе и о том, как она жалеет, что ночью спряталась на кургане. А она могла помириться с ним. Но она ведь не знала, что он на рассвете уедет. А он уехал! И она теперь казнит себя. И не знает, что ей делать. И так ей сейчас плохо, что, кажется, весь белый свет не мил. «Вы бы, наверное, сказали: „Молодая да дурная — что с нее возьмешь!“ И вы, конечно, в этом правы. При чем здесь белый свет? Где-то я читала о том, что серые дни бывают только в нас самих. Это верно!»

Галя взглянула направо и увидела осиновую рощицу; все осинки были желтые, а среди них на опушке одна алая. Такая же она, как и все, а вот неожиданно осенью вспыхнула алым среди желтых и сразу сделалась украшением целой рощи. Пылает нарядная из нарядных! Так и с человеком случается. Был, например, для Гали Стебель почти бесцветным, а однажды вдруг разгорелся, вспыхнул и удивил. Это произошло тогда, в больнице, когда он рассказал ей всю свою жизнь.

При мысли о Стебле нехорошо стало на сердце. Ей вспомнились глаза Стебля — преданные, любящие. Такими глазами он смотрел на нее последнее время. И тут же возникли другие, темно-хмурые, подозревающие, почти враждебные глаза — глаза Маши. И Галя поняла, что происходит и что уже произошло. Ей всего этого не хотелось. Все это было таким… таким… Ну, есть двое, а потом в их жизнь вторгается третий или третья, и начинаются измены, ревность, страдания всякие… Галя столько видела фильмов об этом, столько читала о таком, что это уже надоело… И вот она сама попала в такую же переделку. Невыносимо было выступать в роли этакой соперницы, разлучницы. Слова-то какие! Маша, конечно, считает ее соперницей. Плохо это! Но в чем же она, Галя, виновата? Да ни в чем! Теперь все запутается, придут несправедливые обвинения, вражда…

Галя обогнула березняк и заулыбалась: перед ней возникла уже не одна алая осина, а целая алая рощица, трепетная, пронизанная синевой небес. Листья летели клочками пламени. И они как бы подпалили Галино сердце. Да-да, серые дни бывают только в нас самих! И никакое горе не должно затемнять белый свет. Свет он и есть свет, как бы ни было нам темно…

Галя подъехала к только что начатому бурту и опрокинула прицеп. Оставив груду соломы, она покатила обратно…

Она не поехала обедать на стан. Сегодня ей хотелось побыть одной. Она остановилась около алой рощицы и, прихватив мешочек с едой, вошла в рощицу. Распалив маленький костерок, села около него, вытащила еду. Галя щелкнула яйцо о бутылку с молоком и начала лупить скорлупу, оставляя на блестящем белке серые отпечатки пальцев.

Она ела, лежа на опавших листьях, а какая-то пичуга цвинькала на нее из красной осины, сердилась, что она пришла в ее рощицу.

В этом сухом, словно комната, прогретом солнцем, красном колке нашла Галя несколько белых грибов. Она пощелкала по гулким, коричневым шляпкам — грибы оказались еще крепкими, свежими. Но она не стала срывать, зачем? Только опустилась на колени и понюхала их…

Тут Галя услыхала тарахтенье машины, выглянула: прямо по скошенному полю, через ленты валков, подпрыгивая, приближался к ее трактору «газик».

Выскочил какой-то парень в кожаной курточке, а за ним Маша и Тамара.

Галя затоптала дымящийся костер, вышла на опушку.

— Галка-а! Принимай гостей! — закричала Тамара.

— Так вот вы какая, Галя Ворожеева! — проговорил Рожок, тряся ее руку обеими руками и чувствуя, что уже влюблен. Он был такой краснощекий, запыхавшийся, со спутанными волосами, что, казалось, будто не машина везла его, а он ее тащил на себе. Галя покосилась смеющимися глазами на Машу с Тамарой; Тамара фыркнула. Но Маша промолчала, лицо ее было замкнутым.

— Чего вы смеетесь? — спросил Рожок и тут же сам засмеялся от души, а с ним и Тамара с Галей засмеялись, и это сразу сдружило их с Рожком.

— Мы сделаем так, девчата, — он засуетился, снимая с плеча магнитофон и устраивая его на земле, — каждая из вас расскажет какой-нибудь интересный случай из жизни молодежи. Идет?