Когда Койко вернулась, он услышал, как она походила немного туда-сюда во внешней комнате, потом вошла к нему и направилась прямо в ванную, где стояли сосуды с водой, на случай, если они понадобятся ночью, кувшины с питьевой и другие – для мытья.

– Я отослала Сумомо спать во внешней комнате, – крикнула она ему, – и попросила Абэ поставить снаружи охранника с приказом не беспокоить вас до рассвета.

– Зачем ты это сделала?

Она вернулась в комнату:

– Это наша последняя ночь на какое-то время – я упомянула ему, что не поеду с вами утром, – и я хотела, чтобы вы были безраздельно моим. – Кимоно упало к ее ногам, она медленно выступила из него и уютно устроилась у него под боком.

Хотя он много раз видел ее нагой, испытывал прикосновение ее тела и спал с ней, эта ночь превосходила все, что были раньше.

Глава 39

Деревня Хамамацу. Понедельник, 8 декабря

Сумомо проснулась задолго до первых лучей солнца. Ее мучили кошмары. Она больше не ехала по Токайдо с Койко и князем Ёси, она снова была в Киото, солдаты бакуфу под командой Абэ загоняли ее в ловушку, в горящий дом сиси, кругом кровь, жуткие крики, сухой треск мушкетов, в панике она протискивалась вперед узким подземным ходом, вслед за Такэдой и Кацуматой, она едва помещалась в нем, пробираясь ползком за ними следом, стены, пол, потолок надвигались, царапая ее, становясь все уже. Не хватало воздуха, пыль набивалась в нос, в рот, не давая дышать. Перед ее лицом дергались ноги Такэды, который, пыхтя и извиваясь, полз впереди, кто-то или что-то ползло сразу вслед за ней, потом Такэда превратился в Ёси, который стал пинать ее, остановил, потом пропал бесследно – и ничего впереди, кроме разверстой могилы.

Когда биение сердца утихло и предметы вокруг стали приобретать очертания в приглушенном свете масляной лампы, она увидела, что один из стражников наблюдает за ней со своих футонов, разложенных рядом. Прошлой ночью она сопровождала Койко, когда та разговаривала с Абэ, и он сказал ей, чтобы она легла спать в этой общей комнате, места с одной стороны было достаточно – это совершенно всех устроило. Комната была отведена четырем самураям, двое из них спали, двое несли службу. Там она приготовила себе постель, но уснуть не могла; мысли ее были в смятении, потому что она слышала, как Ёси сказал Койко, что они не поедут с ним дальше.

«В безопасности и недосягаем, – подумала тогда Сумомо, растерявшись от такого неожиданного поворота событий. – До Эдо еще далеко, столько всего может пойти не так».

Она проснулась на несколько секунд раньше Ёси. Он поднялся мгновенно: только что он еще спал, и вот уже стоит готовый к новому дню. Она помогла ему надеть его теплую юкату, потом плотно запахнулась в кимоно, отодвинула для него сёдзи в своей комнате, потом в другой, села на колени и помогла ему обуться в соломенные сандалии. Стражник собирался поклониться, вовремя опомнился и еще раз осмотрел все вокруг, пока Ёси шел к отхожему месту.

Сумомо сидела на коленях рядом с дверью и терпеливо ждала. Рядом с ней сидела прислужница с жаровней, чайником и подносами с завтраком.

– Доброе утро, госпожа. Сегодня холодное утро, позвольте приготовить вам чай?

– Да-да, пожалуйста, Сумомо, быстро-быстро. Закрой дверь, очень холодно. – Койко заторопилась во внутренние комнаты, бросив на ходу: – Мы выезжаем позже утром, Сумомо. Тогда и переоденемся в дорожное платье.

– Да, госпожа. – Сумомо все еще стояла в наружных дверях, пытаясь справиться с шоком.

Она сразу заметила, что ее узелок лежит не на месте; узел, связывающий концы квадратного куска шелка, завязан не совсем так, как это делала она. Ее дневное кимоно по-прежнему лежало сложенное рядом, но было видно, что и его тоже трогали.

Чуть дыша, она дождалась, когда прислужница вышла, потом развернула кимоно. Когда ее пальцы нащупали сюрикены, спрятанные в потайном кармане в рукаве, сердце ее начало биться снова.

«Хотя постой, – подумала она, и кровь бросилась ей в лицо, – только то, что они все еще здесь, не означает, что их никто не видел. Не паникуй! Думай! Кто стал бы обыскивать мой узелок здесь и почему? Вор? Никогда! Абэ? Стражник? Койко? Ёси? Если бы это был один из них, то я уже была бы мертва или, по крайней мере, связана и отвечала бы на вопросы и…»

– Сумомо, чай уже готов?

– Да, я иду, госпожа…

Торопливо, холод еще больше подгонял ее, она надела кимоно поверх ночной юкаты – она уже сделала первое умывание рано утром, почистила зубы и расчесала волосы, которые по-прежнему были заплетены в традиционную косу, – повязала оби, переложила туда нож в ножнах, и все это время ее мозг работал с предельной быстротой. «Был ли это кто-то из них? Может быть, обыск не был достаточно тщательным? Он мог не заметить сюрикены, это не трудно, если не искать их специально. Может быть, искавший не имел опыта в таких делах? Койко? Зачем ей обыскивать мои вещи теперь? Разумеется, это было сделано другими прислужницами, когда я впервые появилась у нее». Сюрикены Сумомо тогда носила с собой.