– Это непростительно – не подчиняться воле родителей.

– Да, господин.

– Ты будешь послушна им.

– Да, господин. – Она без страха посмотрела на него. – Я уже сказала им смиренно, что подчинюсь их воле, но умру, прежде чем выйду замуж за другого.

– Твой отец должен был отправить тебя в монастырь за подобную дерзость.

После паузы она пробормотала:

– Да, господин.

– Почему ты здесь, в Киото, а не дома?

– Я… меня послали к опекуну, чтобы он перевоспитал меня.

– Он отнюдь не преуспел в этом, не так ли?

– Мне очень жаль, господин. – Она коснулась лбом татами, вежливо и грациозно, но, он был уверен в этом, без тени раскаяния.

«Почему я попусту трачу свое время? – подумал он. – Возможно, потому, что я привык к беспрекословному повиновению ото всех, кроме Койко, которой я должен управлять как неустойчивой лодкой в бурном море. Возможно, потому, что меня может развлечь обуздание этой юной особы. Почему не приучить ее к перчатке, как едва оперившуюся соколицу, какой она мне кажется, не использовать ее клюв и когти для моих целей, а не для ее повелителя вселенной, Оды».

– Что ты будешь делать, когда этот Ода, этот госи из Сацумы, в конце концов решит подчиниться своим родителям, как велит ему долг, и возьмет в жены другую женщину?

– Если он примет меня как супругу, даже без интимности, я буду довольна. Как женщину, к которой станет приходить время от времени, я буду довольна. Когда я надоем ему или он прогонит меня, прошу прощения, это будет день, когда я умру.

– Ты глупая молодая женщина.

– Да, господин. Пожалуйста, извините меня, это моя карма. – Она опустила глаза и замерла неподвижно.

Забавляясь, он бросил мимолетный взгляд на Койко, которая ждала его решения.

– Скажем, твой суверенный правитель, князь Сандзиро, прикажет тебе выйти замуж за другого человека и прикажет не совершать сеппуку.

– Я самурай, я подчинюсь без возражений, – гордо ответила она, – как подчинюсь и моему опекуну, и Ода-сама. Но по дороге на свадебный пир может произойти печальное происшествие.

Он фыркнул:

– У тебя есть сестры?

Она вздрогнула от удивления:

– Да, господин. Три.

– Они такие же глупые и трудные, как ты?

– Они… нет, господин.

– Ты умеешь ездить верхом?

– Да, господин.

– Достаточно хорошо, чтобы совершить путешествие до Эдо?

– Да, господин.

– Койко, ты уверена, что она сумеет услужить тебе, если я соглашусь?

– Думаю, да, господин. Я только боюсь, что могу подвести вас из-за своей неопытности.

– Ты никогда не сможешь подвести меня, Койко-тян. Итак, Сумомо, ты уверена, что сумеешь услужить госпоже Койко?

– Да, господин, и я буду охранять ее ценой собственной жизни.

– Согласна ли ты также исправить свои манеры, стать менее высокомерной, более женственной и менее похожей на Томоэ Годзэн?

Это была знаменитая женщина-самурай, возлюбленная сёгуна, не знавшая жалости убийца, которая, столетия назад, неслась в битву вместе со своим столь же жестоким любовником-сёгуном.

Он увидел, как глаза ее округлились и она стала еще моложе.

– О, я не похожа на нее, господин, совсем не похожа… Я бы отдала все, чтобы хоть самую капельку походить на госпожу Койко. Все на свете.

Он скрыл свой смех, наблюдая, как алчно Сумомо вцепилась в этот первый кусочек, который он ей бросил.

– Ты можешь идти. Я приму решение позже.

Когда они остались одни, он весело хмыкнул:

– Предлагаю заклад, Койко. Новое кимоно за то, что Сумомо будет обучена к тому времени, когда мы достигнем Эдо… если я решу взять вас обеих с собой.

– Обучена в каком отношении, господин?

– Она спокойно согласится вернуться к своим родителям, подчиниться их воле и выйти замуж без сеппуку.

Койко с улыбкой покачала головой:

– Прошу прощения, каков бы ни был заклад, я боюсь, что вы проиграете, господин.

То, что она могла подумать, будто он способен ошибиться в человеке, отчасти испортило ему настроение.

– Кимоно против услуги, – резко проговорил Ёси, не собираясь быть таким резким.

– Я принимаю, – тут же сказала она со смехом, – но только при условии, что, подарив мне это кимоно, вы примите в ответ ту услугу, о которой намеревались попросить.

Его глаза прищурились от восхищения тем, как она обратила его промах в ничего не значащую любезность. Ошибкой было предлагать этот заклад, вообще любой заклад. И ошибается тот, кто уверен, что сможет разгадать все женские уловки, – это верный путь к гибели.

Глава 38

Деревня Саконосита. Суббота, 6 декабря

На Токайдо, примерно в сорока милях к востоку от Киото, в горах, стояла шестая придорожная станция, деревня Саконосита, и когда начало темнеть, последние путешественники и носильщики, сгибаясь навстречу студеному ветру, спешили миновать дорожную заставу, прежде чем она закроется. Все они устали, и всем не терпелось добраться до горячей еды, подогретого саке и уютного тепла комнат, даже полудюжине стражников-самураев, которые притопывали на месте, чтобы разогреть окоченевшие в соломенных сандалиях ноги, и проверяли бумаги лишь выборочно.

– К ночи пойдет снег, – проворчал один из них. – Как я ненавижу зиму, ненавижу холод, ненавижу этот пост.

– Ты все ненавидишь.