Читаем Футарк. Третий атт полностью

— Это не имеет никакого значения, — сказала Франческа и едва заметно улыбнулась. — Он получил своё. Жаль, что так просто… Я предпочла бы залить ему в глотку расплавленное золото, которого он так жаждал!

Я счел за лучшее промолчать. Как раз и лорд Блумберри с добавкой вернулся…

О том, как мы добирались до дома, тоже лучше умолчать. Пришлось дожидаться, пока просохнет одежда (не знаю, каким чудом нас никто не заметил), а потом под покровом сумерек пробираться в поместье Блумберри. Оттуда я позвонил домой и заверил, что с нами все в полном порядке (Хуанита сказала, что и не сомневалась в этом, передавая меня в надежные руки Франчески, и посоветовала гулять подольше, негодяйка). Затем нас отмыли, накормили — не за общим столом, разумеется, мы не желали пугать леди Блумберри. Рассказывать ей о кэлпи было бы неосмотрительно, а если бы услышали дети… С них сталось бы попробовать изловить водяное чудовище, а только этого и не хватало!

Я настоятельно порекомендовал лорду Блумберри связаться с его ветеринаром, О'Ши — тот, в ком текла кровь фэйри, знал о повадках таких тварей побольше нашего. Франческа, правда, уверяла, что кэлпи не вернется, во всяком случае, в ближайшее время, но я предпочитал перестраховаться. Лорд тоже — о сущности милейшего О'Ши он не подозревал, считая его просто гениальным звериным доктором, но поверил мне на слово. Трудно было не поверить, знаете ли, после таких приключений…

Мы вернулись в Блумтаун уже за полночь. В дом пробирались через черный ход — я опасался, что Ларримера хватит удар, если он увидит нас в таком виде: одежду нашу было не спасти, так что слуги лорда подобрали нам кое-что на смену. В итоге мы напоминали парочку актеров погорелого театра, причем в прямом смысле слова: в поместье частенько устраивали домашние спектакли, и Франческе пришлось впору платье цыганки; на мой же рост ничего подходящего не нашлось, и я щеголял в безразмерных клетчатых штанах по щиколотку и чересчур тесном лиловом сюртуке на матросскую фуфайку.

— Тихо, — прошептал я, снимая ботинки в холле. — На лестнице скрипит третья, пятая и седьмая ступеньки, а еще в коридоре пол…

— Я заметила, певучий, — таким же шепотом отозвалась Франческа и тоже разулась. — А кого, собственно, вы опасаетесь разбудить?

— Хуаниту и Ларримера, разумеется.

— Хуаниту из пушек не разбудишь, — просветила Франческа. — А ваш дворецкий разве ночует не на половине слуг?

— Да, и правда, — немного расслабился я. — Но все-таки не станем шуметь, хорошо?

— Конечно.

— И рассказывать об этом, с позволения сказать, приключении, тоже не стоит.

— Хуанита все равно поинтересуется, чем мы с вами занимались вдвоем столько времени, — резонно заметила Франческа, — а памятуя о ее настойчивости…

Об этом я не подумал.

— Можно сказать, что мы ездили в Джосмит, это достаточно далеко. А там… поломка в моторе, вот и пришлось задержаться.

— Она прекрасно знает, что там нет никаких достопримечательностей, а провинциальные городки сами по себе меня не привлекают.

— Ну и прекрасно, вы будете не в духе, и…

— Почему я буду не в духе? — не поняла Франческа.

Мы как раз миновали коварную лестницу, и здесь наши пути должны были разойтись.

— Я только возьму что-нибудь почитать, — сказала она, не дождавшись ответа. — Все равно не усну.

— Я вас провожу, — кивнул я. — Я там всё наизусть знаю, и…

— Вы боитесь зажечь лампу в собственном доме?

— Да нет же! Просто спичек у меня при себе нет, а искать их…

— Боитесь нашуметь, — заключила Франческа и тихо засмеялась. — Все-таки британцы — очень забавная нация. Сперва вы храбро кидаетесь наперерез легендарному чудовищу, а затем опасаетесь разбудить гостью и слугу!

— Да, вот такие мы противоречивые, — буркнул я, пропуская ее вперед.

Должно быть, днем Хуанита была здесь — пытала рояль или искала что-нибудь почитать, — и не задернула шторы. Бледный свет луны широкими квадратами лежал на полу, дверцы книжных шкафов и тиснение переплетов едва заметно, таинственно поблескивали.

Вот Франческа оказалась точно в лунном луче — с головы до ног в лунном серебре, и мне на мгновение померещилось, будто кроме этого призрачного одеяния на ней и вовсе ничего нет. Я даже руку протянул — проверить, глазам я уже не доверял, причем обоим…

Опомнился я, когда что-то треснуло, а рояль издал приглушенный стон, врезавшись в стеллаж. Сверху обрушились тяжеленные тома, и я едва успел выдернуть Франческу из-под книгопада.

— Останусь при своем мнении, — выговорила она, отдышавшись, — британские джентльмены умеют удивить!

— Польщен, — ответил я, окинув взглядом разрушения. — Но все-таки мне кажется, что рояль… гхм…

— Слишком хорошо отполирован, — заключила Франческа и увлекла меня…

Куда-то увлекла, одним словом. Как вскоре выяснилось — в мою же собственную спальню, и я позволю себе опустить занавес милосердия над тем, что творилось там до рассвета…

* * *