Читаем Футарк. Третий атт полностью

Более могущественный? Она имеет в виду мой дар, доставшийся от Многоглазого? Как шаман, он ведь принадлежал своему божеству, но я-то не посвященный! Или… я вспомнил, как сеньора дель Гата до крови укололась о кактус в оранжерее. Уверен, нарочно — до того она обращалась с ними вполне уверенно. И я не вижу ее ауру, так может…

— Господа, если вы соблаговолите отвернуться, я разденусь — одежда мокрая насквозь, — перебила она мои мысли. — И вам, Виктор, рекомендую. Простудитесь, чего доброго.

Я лишился дара речи, но довольно быстро обрел его и сказал:

— Милорд, в моей машине есть два пледа и фляжка… Вас не затруднит?..

— Никоим образом, — встрепенулся лорд. — Но, может, лучше в дом?.. Раз машина тут…

— Я вести не смогу, — отказался я, — а из вас шофер никакой, вы сами говорили, я помню.

— Я умею водить, но в мокрой одежде никуда не поеду, — добавила сеньора дель Гата. — Лучше немного обсохнуть на солнце, уже достаточно тепло.

Лорд Блумберри не стал спорить, рысью помчался к моей машине, оскальзываясь на кочках, а я покосился на свою спасительницу.

— Раздевайтесь, — велела она. — Не то непременно схватите воспаление легких!

Я повиновался и не без труда стянул мокрый пиджак, затем, поколебавшись, рубашку, вылил воду из ботинок и нерешительно взялся за брюки… Не удержался и снова краем глаза посмотрел на сеньору дель Гата. Она времени даром не теряла и успела уже разоблачиться до… до… Одним словом, одета она была лишь в собственные распущенные волосы, которые непостижимо быстро сохли на летнем солнце. Я успел заметить шрам у нее повыше колена — явно след пулевого ранения, — и поспешил отвернуться. К счастью, тут подоспел лорд Блумберри с пледами, и я смог, наконец, избавиться от противно липнущего к телу мокрого белья.

Фляжка тоже пришлась как нельзя кстати — горло обожгло, зато перестало трясти, будто в лихорадке.

— Кин, — сказал лорд Блумберри, приложившись к спиртному. — Я ваш должник. Не в первый раз вы меня выручаете, но такое… такое…

— Не меня благодарите, — мотнул я головой. — Сдается мне, если бы не сеньора дель Гата, кэлпи закусил бы нами обоими.

— Франческа, — поправила она.

— Это кэлпи так зовут? — неуклюже пошутил лорд и нервно хихикнул.

— Меня так зовут, — невозмутимо ответила она. — Я полагаю, после подобного испытания можно отбросить некоторые условности.

— Куда уж больше! — невольно вырвалось у меня. — Не каждый день у нас пикник на лужайке в духе… хм-м-м… древних греков.

— Тем более.

— Ого! Кин, то есть Виктор, вас будто кошки подрали, — заметил вдруг лорд. — Это вас кэлпи так?..

Я подтянул сползший плед и ответил:

— Наверно, за какую-нибудь корягу зацепился, когда вы меня вытаскивали.

— Обработать бы надо, — сказал он, стянул плед обратно и щедро полил мои ссадины виски. Не завопить мне удалось исключительно усилием воли. — Погодите, у меня в седельной суме еще фляжка имеется… одной маловато будет.

Он отошел к Чертополоху — тот подошел поближе к хозяину, видимо, больше не чуял опасности, а я сказал:

— Франческа… Не знаю, что вы сделали и как именно, но… спасибо вам.

— Право, пустяки, — светски ответила она. — Не забывайте, я же телохранитель.

— Да, и как это я позабыл?

— Кстати, Виктор, — сказала Франческа после паузы, — вам явно нужно согреться…

— Да мне и так тепло, — заверил я.

— Я вижу. И слышу, как вы зубами дробь выбиваете, так что посмотрите на меня.

— Я и так смотрю.

— В другом смысле. Вы же пытались при первой нашей встрече, не так ли?

— А… а вы… в этом смыслите? — с трудом сформулировал я вопрос.

— Кое-что, — был ответ. — Ну же!

Я не заставил себя долго упрашивать — посмотрел. Чуть не ослеп еще и на внутреннее око, да…

— Понятно теперь, почему вы закрываетесь, — выговорил я, когда перед глазами перестали плавать цветные круги. — Случайного человека так и убить можно!

— Ну что вы, — без лишней скромности ответила Франческа, — случайный этого и не заметит, а видящие встречаются чрезвычайно редко. И вот им-то как раз следует помнить, что смотреть на солнце в упор слишком опасно. Даже это вот, — она подняла руку, указывая на небо, — ваше бледное северное светило.

Я не нашелся с ответом. Мне было хорошо, я наконец-то согрелся, и точно не от пары глотков виски — меня грело огромное, яркое, раскаленное добела южное солнце… Но виски тоже подействовал, иначе бы я не задал следующий вопрос:

— Франческа, вы рассказывали о своем муже… Он ведь не просто так пропал в горах, верно? Он был как-то связан с гибелью ваших братьев?

— Совершенно верно, — ответила она. — Знаете, Виктор, ведь я действительно любила Мигеля. Я принесла ему богатое приданое, я готова была светить для него одного… Но этого ему показалось мало.

— Вы наследовали бы за братьями, если бы у них не было сыновей, так? То есть в итоге всё досталось бы вашему мужу?

— Именно. Жаль, я поняла это слишком поздно… — она покачала головой. — Не хотела верить. Слишком любила его… Ну а когда поверила… вы-то уж знаете, каким бывает солнце в наших краях, верно?

— Рад бы забыть, да не могу…

— Вот оно и выжгло мою любовь.

— А как вы… — я осекся.