Читаем Фуше полностью

На исходе 1814 г. в Париже сложился разветвленный заговор, в котором участвовали самые разнородные элементы. Их объединяла ненависть к Бурбонам и желание низвергнуть реставрированную монархию. Что же касается планов дальнейшего устройства Франции, то по этому вопросу высказывались самые резные точки зрения: от восстановления империи во главе с Наполеоном до возведения на престол герцога Орлеанского^{718}.

«Главным руководителем заговора, — по словам Анри Гуссе, — бил Фуше… этот трагический Скапен, — замечает он, — задумал свергнуть короля за то, что король медлил назначить его министром^{719}. Среди заговорщиков было немало известных лиц. В их число входили Тибодо, Даву, Маре, Савари, Лавалетт, Ламарк, Друэ д’Эрлон. Фуше, развернувший бурную деятельность, сообщает, что, по предложению «военной партии» (под этим названием, видимо, подразумевался бонапартистский в своей массе офицерский корпус французской армии), он переписывался с Евгением Богарне, предлагая ему полномочия военного диктатора^{720}. Кроме того, герцог Отрантский поддерживал отношения с Мюратом, который должен был принять косвенное участие в заговоре^{721}, объявив себя арбитром Италии^{722}. По словам одного роялистского автора, Фуше и Савари — самые состоятельные из заговорщиков — финансировали заговор^{723}.

О том, что Фуше был одним из его руководителей, писал осведомленный и весьма близкий к Наполеону граф Лавалетт. По его словам: «Маршал Даву, герцоги Отрантский и Бассано[92]… стояли во главе предприятия»^{724}.

План заговора, судя по всему, состоял из двух взаимосвязанных частей: во-первых, заговорщики собирались помочь Наполеону, высадившемуся на юге Франции, совершить марш на Париж через Гренобль и Лион, во-вторых, одновременно с севера на столицу должны были двинуться войска 16-го военного округа под командованием генералов Друэ д’Эрлона и Лефевра Денуата^{725}. Современный американский историк Рэй Кабберли пишет сразу о двух заговорах — бонапартистском, связанном с «эльбским императором»[93] и антибурбонским, связанном с походом на Париж гарнизонов северных городов Франции. Инициатором последнего, по мнению Кабберли, был Фуше, желавший установить режим регентства при малолетнем сыне Наполеона — Наполеоне II^{726}. Источники не дают достаточных оснований для подобных выводов. Одним из немногих мемуаристов, подтверждающим версию о двойном заговоре, является Савари[94]^{727}. Однако его словам в данном случае вряд ли можно доверять, тем более, что Люсьен Бонапарт в своих мемуарах говорит о существовании единого заговора, подтверждение чему можно найти и в мемуарах самого Фуше.

Кстати, о настроениях Фуше в начале 1815 года сохранилось одно любопытнейшее свидетельство. В январе Фуше получил письмо от Меттерниха. В нем австрийский канцлер задавал вопрос: какая форма правления, по мнению Фуше, является наиболее приемлемой для Франции в случае падения Бурбонов: империя с Наполеоном! империя с Наполеоном II, республика или же монархия, с герцогом Орлеанским в качестве ее главы? Отвечая на этот вопрос, Фуше недвусмысленно высказался в пользу второго варианта, иными словами за регентство императрицы Марии Луизы при Римском короле. «Никогда не было случая, — писал он, — более благоприятного для установления регентства во главе с императрицей; новое правительство (Бурбоны) настолько всех разочаровало, что если бы сын императора появился в Страсбурге, сопровождаемый крестьянином верхом на ослике, первый же встретившийся ему полк, без всяких препон, доставил бы его прямиком в Париж»^{728}.

Гортензия Богарне

Жизнь окажется богаче фантазий герцога Отрантского. На деле все обойдется без Римского короля с крестьянином на ослике….

1 марта 1815 года Наполеон, тайно покинувший остров Эльбу, высаживается на французском берегу в бухте Жуан. Королевское правительство Франции игнорирует «гасконаду» «беглеца с острова Эльбы». Официальное сообщение о высадке «чудовища» появляется в «Монитере» лишь неделю спустя. Для Фуше наступает время большой игры. Как всегда, он начинает действовать быстро, четко, выверяя все ходы, обдумывая все до мелочей. Шарлотта Робеспьер писала впоследствии, что «у него (у Фуше) все было рассчитано»^{729}. Она неплохо знала герцога Отрантского.