Читаем Фуше полностью

Гораздо серьезнее для Фуше по своим последствиям оказалась его попытка вмешаться в англо-французские переговоры о мире в 1810 г. Вторгаясь в сферу внешней политики, Фуше явно брался не за свое дело. Как всегда, он шел на это из «лучших побуждений». В мемуарах герцога Отрантского можно найти утверждение о том, что он желал видеть управление империей более «отеческим», мягким. Но для этого, рассуждал министр полиции, нужен всеобщий мир. Какой же должна стать Европа, достигшая долгожданного мира? «Система Фуше, — пишет Тибодо, — состояла в том, что Французская Империя должна была господствовать на европейском континенте, но без флота и без колоний, а владычество на морях и в остальном мире должно было перейти к Англии»^{559}. Насколько точен Тибодо в передаче деталей плана европейского мирного урегулирования à lа Фуше? Пожалуй, лучше всего на этот вопрос ответил сам герцог Отрантский. Еще в декабре 1808 г., беседуя с приехавшим в Париж доверенным лицом императора Александра I графом В. П. Кочубеем, когда в разговоре речь зашла о Великобритании, Фуше сказал: «Если бы у нее (у Великобритании) не было мании господствовать на морях и не позволять никакой другой нации заниматься торговлей, то с ней прекрасно можно было бы прийти к соглашению…»^{560}. В «откровениях» Фуше одному из «молодых друзей» российского самодержца важна как раз концовка приведенной фразы. Замечательно, что даже в разгар Испанской войны и в канун войны с Австрией (а во всем этом Англия принимала большое, а в случае с Испанией и непосредственное участие), герцог Отрантский был убежден в возможности соглашения с Великобританией.

«План Фуше состоял в том, чтобы войти в секретные переговоры с англичанами и, если все обернется хорошо, сообщить о результатах Наполеону, который, искренне желая мира, не только простит его, но еще и будет ему благодарен»^{561}.

Выработав свой собственный план европейского «умиротворения», Фуше решил прозондировать положение дел в Англии, где произошла смена министерства и пришли к власти более умеренные деятели, использовав с этой целью своего давнего знакомого, известнейшего капиталиста Габриеля-Жюльена Уврара, этого, по выражению Л. Маддена, «Бонапарта финансов»^{562}. «О г. Увраре, — вспоминал Бурьенн, — можно то же сказать, что Бонапарте говорил о самом себе: жизнь его была действительно борьбою… Уврар сказал мне, что до 18 брюмера он имел у себя шестьдесят миллионов, не будучи никому должен»^{563}. Уврар был хорошо известен императору и, как отметил Паскье, «всегда находился в конфликте» с ним^{564}. Почти одногодок Наполеона (он родился в 1770 году) Габриель-Жюльен был приметной личностью. Как и многие нувориши, он сколотил свое громадное состояние с помощью спекуляций, гениальных финансовых афер, «легально» грабя государство, поставляя продовольствие союзному Франции испанскому флоту еще с 1797 года. Наполеон всегда с большой подозрительностью относился к дельцам — обладателям многомиллионных состояний. В разговоре с Бурьенном он как-то заметил, что «если у человека столько денег, то он не мог приобрести их законным образом», и что «все эти люди опасны с их богатством…»^{565}. Объясняя причину стойкой неприязни властелина к финансистам, Фуше писал в своих мемуарах: «казалось, будто он (император) страшится попасть от них в зависимость… Он совершил переворот 18 брюмера при помощи денег, которые дал ему взаймы Колло[81], и мысль об этом унижала его»^{566}.

К Уврару же, помимо всего прочего, Наполеон имел еще и личные претензии. Дело в том, что однажды император пригласил к себе в Тюильри знаменитую актрису мадемуазель Жорж. Одновременно примадонну ожидал к ужину Уврар. Мадемуазель совсем было собралась во дворец, как тут ей передали записочку от Уврара. В ней банкир извещал ее, что если она окажет ему честь, посетив сегодня его загородную виллу — замок Рюэль, то она тотчас получит 100 тысяч франков. В итоге, Жорж отказалась приехать в Тюильри, сославшись на плохое самочувствие, а сама, тем временем, укатила в Рюэль. Наполеон, разумеется, немедленно обо всем узнал. На следующее утро, бравируя и явно не думая о последствиях, Уврар явился с визитом в Тюильри^{567}…