Читаем Фуше полностью

В недели, дни, предшествовавшие 18 брюмера, Фуше держал все нити заговора в своих руках. Недаром впоследствии Наполеон уверял, что он «произвел переворот, не посвятив Фуше в секрет (заговора)», что министр полиции «не знал о 18 брюмера…»^{249}. В устах такого человека, как Наполеон, столь упрямое и столь категоричное отрицание причастности Фуше к заговору почти равнялось признанию противного факта. Сам Фуше не без гордости писал о том, что «революция в Сен-Клу (государственный переворот 18 брюмера) провалилась бы», если бы он воспротивился ей; «в моей власти было, — продолжает Фуше, — ввести в заблуждение Сийеса, предупредить Барраса и открыть глаза Гойе и Мулену; мне стоило только поддержать Дюбуа де Крансе (военного министра Директории)… и все было бы кончено»^{250}. Из двух свидетельств, безусловно, ближе к истине свидетельство Фуше. Это подтверждается, между прочим, замечаниями современников брюмерианского переворота. Несомненным доказательством причастности Фуше к заговору является строка мемуаров адъютанта Бонапарта, графа Лавалетта: «18 брюмера он (Фуше — А. Е.), — свидетельствует Лавалетт, — пообещал генералу Бонапарту безоговорочно служить ему…»^{251}. Пять лет спустя, беседуя с секретарем Наполеона Бурьенном, Фуше припомнил любопытные подробности своего участия в coup d’état, ниспровергшем Директорию: «За несколько времени до 18 брюмера, — сказал он, — я имел с Сийесом и Баррасом совещание, в котором зашла речь о том, чтобы в случае… опасности Директории, призвать обратно Герцога Орлеанского… Баррас… склонялся сам к этому мнению; Сийес ничего не сказал… Я сообщил об этом свидании с Баррасом генералу Бонапарте, при первом разговоре моем с ним после возвращения… из Египта… и ясно увидел, что при дряхлости, в которой находилась Директория, это был именно тот человек, в котором мы имели нужду, и тогда я устроил действия полиции в пользу возведения его в верховный сан государства»^{252}. В другом месте своих воспоминаний Бурьенн сообщает о том, что «Реаль, под руководством Фуше, действовал в провинции и, соображаясь с наставлениями своего начальника, искусно устраивал все так, чтобы, не вредя Фуше, погубить тех, от коих министр сей получил свою власть. Не должно было терять времени; Фуше сказал мне еще 14 брюмера: «Скажите вашему генералу, чтобы он поспешил; если он замедлит, то он погиб»^{253}. Любопытно, что разговор Фуше, но только с Реньо де Сен-Жан д’Анжели, почти в тех же словах воспроизводит в своих мемуарах Савари^{254}. Герцогиня д’Абрантес в своих записках отмечала, вспоминая события брюмера 1799 г.: «В Париже (в дни переворота) казалось все так спокойно; Фуше так умел своими мерами воспрепятствовать распространению слухов, что даже мать и сестра Бонапарте будто нечаянно узнали о случившемся»^{255}. «Один из современников, историк Тиссо, уверяет, что военный министр знал о заговоре и предлагал членам Директории арестовать Бонапарта; но они отказались, успокоенные полицейскими донесениями Фуше»^{256}.

Таким образом, деятельность министра полиции во время переворота и в дни, предшествовавшие ему, шла по двум направлениям. С одной стороны, он подстегивал заговорщиков, побуждая их к более энергичным действиям, с другой — замалчивал сам факт существования заговора. Фуше явно подыгрывал Бонапарту: «он предал то самое правительство, в котором был министром, и Барраса, своего патрона…», — так предельно кратко и в то же время достаточно точно охарактеризовал позицию, занятую министром в ноябре 1799 г., один современный французский автор^{257}.

Рассказывая о событиях, предшествовавших государственному перевороту, почти все писавшие о нем упоминают знаменитый разговор, состоявшийся между Фуше и директором Гойе в день 15 брюмера. В ответ на назойливые расспросы директора о том, что новенького может сообщить ему гражданин министр, Фуше сказал: «Все та же болтовня». И уточнил: «Как всегда, о заговоре». Вслед за тем он заявил, что если бы заговор действительно существовал, то директор увидел бы доказательства этого на площади Революции и на равнине Гренель»^{258}.

Пикантность разговора состояла в том, что здесь же, рядом с Гойе, находились почти все руководители заговора во главе с генералом Бонапартом.

В связи с событиями 18 брюмера встает вопрос об отношениях Наполеона и Фуше. Когда и где они встретились впервые, кто их познакомил, при каких обстоятельствах состоялось это знакомство?