Читаем Фридрих Барбаросса полностью

В Венгрии же после смерти приверженца Александра III короля Гезы II (31 мая 1162 года) его братья Ласло II (умер в 1163 году) и Иштван IV начали борьбу за его наследство с его сыном Иштваном III, все больше подпадая под византийское влияние. Эти события побудили императора задуматься об интервенции в государство Арпадов^[187], но в конечном счете он ограничился тем, что возложил заботу о соблюдении интересов Империи на герцога Австрийского и маркграфа Штирийского. Летом 1163 года был восстановлен мир с Польшей, нарушенный после того, как Болеслав IV уклонился от участия в походе на Милан. Главное, что авторитет Штауфена был общепризнанным в германских землях Империи. Назревавшие противоречия между южногерманскими и саксонскими князьями, с одной стороны, и Генрихом Львом с другой, удалось погасить в самом начале, даже Бертольд фон Церинген в июле 1163 года снова появился при дворе в Зельце^[188].

На августовский хофтаг в Нюрнберге впервые прибыли посланцы Александра III. Они начали переговоры, продолжавшиеся вплоть до весны следующего года и организованные явно по настоянию Людовика VII Французского, принявшего к себе папу^[189]. При этом возник явный шанс на благоприятный исход переговоров. В октябре Штауфен направился в Италию — и вновь через Бреннер, на южном выходе из которого летом этого же года Марквард фон Грумбах сумел утвердить договором власть Империи над замком Гарда, продержав его в годичной осаде^[190]. На сей раз государя не сопровождали значительные воинские части, поскольку с 1162 года его власть в Верхней Италии уже в значительной мере укрепилась. Целью третьего итальянского похода было дальнейшее планирование и подготовка военной экспедиции на Сицилию. Однако первоочередной его задачей было все же активизировать прямое управление на юге, которое все больше распространялось и на Среднюю Италию — после мер, принятых Райнальдом фон Дасселем во время его легатской миссии с осени 1162 года. В конце октября — начале ноября 1163 года в Лоди состоялся большой хофтаг, на котором деятельность Райнальда получила одобрение со стороны императора. Вместе с папой Виктором IV император принял личное участие в переносе реликвий святого Вассиана, покровителя Лоди, из старого города в новый, благодаря чему основание Лоди на реке Адда получило церковно-правовую санкцию и был одобрен перенос епископской резиденции^[191].

В начале декабря Фридрих отправился через Павию в Монцу. По дороге туда, оказавшись под Виджентино, он услышал жалобы выселенных миланцев, сетовавших на угнетения со стороны имперских должностных лиц. Не уступив их просьбам смягчить тяжелый гнет, император все же пошел им навстречу, распорядившись отпустить миланских заложников. Правда, специализированные исследования установили, что подати, которые собирала имперская штауфеновская администрация, отличались от податей, установленных прежней коммунальной властью, не размером, а в основном тем, что их требовали чужеземцы (либо местные приверженцы императора). Тем не менее следует принять во внимание, что в Миланской области эти налоги взимали и с бывших горожан; очевидно, злоупотребления властью и завышенные требования были не редкостью.

В начале следующего года Барбаросса направился по Виа Эмилия к Адриатическому побережью, чтобы продолжить подготовку к походу на Сицилию. Тогда он наладил тесный контакт с Генуей^[192], интересы которой были направлены на укрепление своих позиций в Сардинии, вразрез с притязаниями на нее же пизанцев. Из-за нехватки войск Фридрих многократно откладывал принятие решения о начале похода. На хофтаге в Парме в начале марта 1164 года он принял предложение сардинского судьи Барезо ди Арборея, которого активно поддержали генуэзцы, вверить ему этот остров в качестве самостоятельного королевства в обмен на крупную сумму денег. При этом государь не только сознательно проигнорировал виды пизанцев на Сардинию — он не принял в расчет ни права герцога Вельфа VI, переданные тому в 1152 года, ни притязания папства на власть над островом. «Эпизод Барезо» в политике Штауфена, который можно назвать не иначе как авантюрным, тотчас же рассорил его с пизанцами. Правда, эпизод этот следует оценивать, учитывая ту огромную потребность в деньгах, какую в те времена испытывало штауфеновское государство.