Читаем Фремлейский приход полностью

Но обратимся к Чальдикотскому кружку. По правдe сказать, в нем не было ничего особенно опаснаго; потому что если мистер Соверби в самом дeлe предавался каким-нибудь холостым злодeйствам, то это было в Лондонe, а не в деревнe. Собственно самый вредный злодeй в этом кружкe был мистер Гарольд Смит, или, быть-может, его жена. Он также был членом парламента, и, по мнeнию многих, человeком с будущим. Его отец в продолжении многих лeт был видным дебетером в палатe, и не раз занимал важныя должности. Гарольд с ранних лeт стал готовить себя в министры, и если усиленная работа может обезпечить успeх такого стремления, он рано или поздно должен был достичь своей цeли. Уже он не раз занимал второстепенныя должности при министерствe, был при казначействe, и в продолжении мeсяца или двух, при адмиралтействe, и удивлял оффицияльный люд своею дeятельностию. Упомянутые два мeсяца случились в министерство лорда Абердина, при падении котораго он должен был подать в отставку. Он был младшим сыном, и имел лишь незначительное состояние. Поэтому ему было необходимо заниматься политикой, как ремеслом. Он еще в очень молодых лeтах женился на сестрe мистера Соверби; и так как эта дама была шестью или семью годами старше его, и принесла ему с собою лишь небольшое приданое, то многие полагали, что в этом случаe мистер Гарольд Смит поступил неосмотрительно. Мистер Гарольд Смит лично не был любим ни одною партией, хотя многие считали его чрезвычайно полезным человeком. Он был трудолюбив, учен и, в существенных отношениях, честен. Но он был самодоволен, говорлив и напыщен.

Мистрисс Гарольд Смит во всем была противоположностью своего супруга. Она была умная, веселая женщина, недурная собою для своих лeт — а ей было уже за сорок,— умeла цeнить всякую выгоду, наслаждаться всяким удовольствием. Она не была ни трудолюбива, ни учена, может-быть не во всем отличалась политическою честностию — какая женщина когда-нибудь вполнe постигала внутреннюю необходимость и внeшния выгоды политической честности?— но она не была ни натянута, ни напыщенна, и если была самонадeянна, то не показывала этого. Относительно своего мужа, она была женщина разочарованная; потому что она вышла за него в предположении, что он сдeлается видным политическим дeятелем, и надежды этой до тeх пор мистер Гарольд Смит вполнe не оправдал.

Леди Лофтон, когда она говорила о чадьдикотском кружкe, мысленно включала в него и епископа барчестерскаго, его жену и дочь. Приняв в соображение, что епископ Проуди был, без всякаго сомнeния, человeк поглощенный религиозными чувствами и интересами, и что мистер Соверби не имел ровно никаких отношений к религии, можно было бы подумать, что не было никаких поводов к сближению между этими двумя лицами; но мистрисс Проуди и мистрисс Гарольд Смит были связаны дружбой, продолжавшеюся с самаго того время, как Проуди стал управлять эпархиею, то есть лeт пять; и поэтому епископа возили в Чальдикотс каждый раз, как мистрисс Смит приeзжала в гости к своему брату. Мистера Проуди никак нельзя было назвать верхне-церковным прелатом, и леди Лофтон никогда не могла простить ему его назначения в ея эпархию. Она питала глубокое инстинктивное уважение к епископскому сану; но о самом епископe Проуди она едва ли была лучшаго мнeния чeм о мистерe Соверби, или об этом злокозненном герцогe Омниумe. Каждый раз, как мистер Робартс, чтоб объяснить какую-нибудь отлучку, говорил, что будет имeть удовольствие видeться с епископом, нижняя губа леди Лофтон презрительно передергивалась. Она не могла прямо высказать, что епископ Проуди — нельзя же было назвать его иначе, как епископом — по ея мнeнию был плох: но этим передергиванием губ она давала понять тeм, кто знал ее, что таково в сущности было ея убeждение.