Читаем Фремлейский приход полностью

Фремлейский приход находился в Барчестерской эпархии, и при блестящей перспективe, открывшейся ему в этой эпархии, Робартсу было нетрудно получить в ней мeсто курата. Он не долго занимал это мeсто. Не прошло и года, как мистер Стопфорд, тогдашний викарий в Фремлеe, скончался, и молодому человeку упало прямо в руки полное осуществление его богатых надежд.

Но мы должны еще поговорить о его счастии прежде чeм доберемся до собственнаго начала нашей истории. Леди Лофтон, очень сильно, как мы уже оказали, занимавшаяся церковными вопросами, не увлекалась однако своими верхне-церковными правилами до того, чтобы стоить за безбрачность священников. Напротив она держалась убeждении, что только женатый человeк может быть хорошим священником. Итак, доставив своему любимцу положение в свeтe и доход, вполнe приличный для джентльмена, она занялась приисканием жены, с которою он мог бы подeлиться всeм этим благополучием.

И тут, как во многих других случаях, он вполнe вошел в виды своей покровительницы, хотя они не были высказаны ему тeм прямым путем, каким устроилось дeло о приходe. На то леди Лофтон имeла слишком много женскаго такта. Она отнюдь не говорила юному викарию, что мисс Менсел именно для того была привезена в Фремлейский замок с замужнею дочерью, чтоб он, Марк, в нее влюбился; но оно так было в самом дeлe.

У леди Лофтон было только двое детей. Старшая дочь, лeт за пять перед тeм, вышла за муж за сэр-Джорджа Мередита, а мисс Монсел была с нею дружна. Но тут я встрeчаю главную трудность романиста. Мисс Монсел, или лучше мистрисс Марк Робартс, должна быть мною описана. Нам не придется долго заниматься ею под именем мисс Монсел. Но все-таки мы должны назвать ее Фанни Монсел, предупреждая читателя, что нельзя было предложить Марку более милой подруги. И если твердыя правила без жесткости, женственная мягкость без слабости, веселость без злобы и вeрное любящее сердце суть качества, дающия дeвушкe право стать женою священника, то Фанни Монсел имeла полое право на это положение.

Рост ея был немного выше средняго. Лицом она была бы вполнe хороша, если-б ея рот не был несколько велик. Волосы у нея были густые, свeтлокоричневые. Глаза ея также были коричневые, и по этому самому составляли самую замeтную черту ея лица, потому что коричневые глаза встрeчаются не часто. Они были большие, влажные, то веселые, то нeжные. И тут счастие не измeнило Марку Робартсу.

Он посватался, и Фанни пошла за него. Марк сам быть молодец собою. В это время викарию было лeт двадцать пять, а Фанни была моложе его двумя-тремя годами. И не с пустыми руками вступала она в дом своего мужа. Ее нельзя было назвать богатою наслeдницей, но за нею было несколько тысяч фунтов. Эти деньги были помeщены в банк, с тeм чтобы их процентами платить ежегодные взносы в страховое общество, в котором Робартс застраховал в высокую цeну свою жизнь; и еще осталось их очень довольно, чтобы отдeлать викарство самым изящным и комфортабельным образом — зажить на славу.

Вот сколько сдeлала леди Лофтон для своего protégé, и вы можете себe представить, с каким удовольствием старый доктор Робартс, сидя перед камином и размышляя о результатах своей жизни, останавливал свои мысли на этом приятном результатe, на Маркe Робартсe, Фремлейском викарии.

Но мы мало сказали до сих пор о самом героe нашем: быть-может, и нeт надобности говорить о нем много. Будем надeяться, что его образ мало-по-малу сам собою обрисуется перед читателями, со всеми своими внeшними и внутренними чертами. Замeтим только, что он не родился ни ангелом, ни падшим духом. Каковым его сдeлало воспитание, Таков он и был. Он был очень способен к добру, способен не в малой степени и ко злу. Многия обстоятельства в его жизни клонились к тому, чтоб испортить его, но он не был испорчем в обыкновенном смыслe этого слова. У него было достаточно такту, достаточно здраваго смысла, что бы насчитать себя таким совершенством, каким считала его мать. Самомнeние, кажется, не было главным его недостатком. если-б он имел его побольше, он был бы пожалуй менeе приятным человeком, но за то его судьба была бы прочнeе обезпечена.

Что касается до его наружности, он был высок, строен: и белокур, имел четырехугольный лоб, означающий более понятливость чeм ум, бeлыя нeжныя руки с длинными ногтями, и умeл одeваться так, что никто не мог никогда замeтить, хорошо ли он одeт или дурно, новое ли на нем платье, или старое.