Читаем Фрейд полностью

Один из первых снов, подсказавших Фрейду этот закон, предшествовал сну об инъекции Ирме, опередив его почти на пять месяцев. Этот любопытный и довольно простой «связанный с инертностью» сон – Bequemlichkeitstraum – приснился молодому интеллигентному врачу, который в действительности был племянником Брейера. Скрытый в «Толковании сновидений» под именем Пепи, он предстает человеком, который любит поспать. Однажды утром, когда хозяйка квартиры пытается разбудить его, окликая через открытую дверь, Пепи снится, что он уже находится в больнице и поэтому вставать не нужно. Он поворачивается на другой бок и продолжает спать. Фрейд предвидел возражения, что во многих снах нет никаких признаков исполнения желания. Они могут отражать или вызывать тревогу, а также развиваться по нейтральному, абсолютно лишенному эмоций сценарию. Почему такие неприятные или нейтральные сны следует считать примерами исполнения желаний? И почему им нужно скрывать свой смысл? «В научной работе, – отмечает Фрейд, – когда решить проблему сразу не удается, зачастую бывает полезно привлечь вторую проблему, подобно тому как два ореха проще расколоть друг о друга, чем каждый из них по отдельности». Причина заключается в искажении, которое является важным ключом к той работе, которую неосознанно выполняет человек во сне.

В качестве подготовки к объяснению искажения Фрейд проводит границу между явным и скрытым содержанием сновидений. Первое представляет собой то, что человек видит во сне и более или менее отчетливо вспоминает, когда проснется. Второе, скрытое содержание, глубоко запрятано. Если оно и проявляется, то в крайне завуалированной форме и требует расшифровки. Исключение составляют сны детей, которые парадоксальным образом сочетают простоту и информативность: «Сновидения маленьких детей часто представляют собой простодушные исполнения желаний» – и поэтому «не задают никаких загадок», однако «бесценны для доказательства того, что сновидение, по своей сути, означает исполнение желания». В подобных сновидениях запрещенная конфета оказывается съеденной, а обещанная прогулка уже совершенной. Они практически не требуют толкования. В качестве примера Фрейд приводит сны своих маленьких сыновей и дочерей; в одном случае Анна, будущий психоаналитик, даже названа по имени. Однажды утром у девочки, которой было 19 месяцев, началась рвота, после чего ее весь день не кормили. Следующей ночью родители услышали, как она возбужденно вскрикивает во сне и называет себя, как делала каждый раз, когда хотела выразить вступление во владение: «Анна Ф(р)ейд, земляника, клубника, яи(ч)ница, каша». «Список блюд, – отметил Фрейд, – охватывал, наверное, все, что казалось ей самой желанной едой».

Однако у взрослых лицемерие становится второй натурой: вежливость в повседневной жизни и цензура в прессе – вот примеры, которым следуют люди во сне, когда скрывают свои желания за внешне невинными и практически непроницаемыми масками. Другими словами, явное содержание сновидения – это то, чему внутренний цензор разрешает всплыть на поверхность сознания: «То есть мы можем предположить, что создателями образов сновидения являются две психические силы (течения, системы) индивида, из которых одна формирует выраженное с помощью сна желание, тогда как другая осуществляет цензуру и посредством этой цензуры вынуждает к искажению этого выражения». Признание того факта, что сновидение имеет как явное, так и скрытое содержание, позволяет аналитику добраться до конфликтов, которые выражает и одновременно скрывает сон.

Как правило, эти конфликты возникают между внутренними импульсами, стремящимися к удовлетворению, и защитой, отвергающей их. При этом сновидение может отражать и противостояние иного рода: друг с другом сталкиваются разные желания. В 1909 году во второе издание «Толкования сновидений» Фрейд, вероятно в ответ на критику своей теории, добавил характерный пример такого подсознательного конфликта; у его пациентов, выказывавших ему сопротивление, появлялись сновидения, в которых желание не осуществляется. Эти сны о противоположных желаниях, как он их называет, отражают желание, чтобы психоаналитик оказался не прав. Тем не менее пациенты не заставили Фрейда сомневаться в своей правоте; даже неприятный сон, который выглядит убедительным опровержением его теории, на самом деле таковым не является. Этот сон отражает желание, возникшее в подсознании, но отвергнутое остальной частью психики, поэтому явное содержание увиденного во сне пропитано тревогой[64]. Так маленький мальчик подавляет сексуальное желание по отношению к матери как абсолютно неприемлемое, но оно сохраняется в подсознании и проявляется тем или иным образом, возможно в виде неприятного сна. В данном случае Фрейд предлагает не отступление от своей первоначальной формулировки, а ее расширение: «Сновидение – это (замаскированное) исполнение (подавленного, вытесненного) желания».