Фрейд дает этому "колоритному анекдоту" существенное развитие. Им поставлена проблема "уверенности нашего сознания в себе", статуса правды. Он трактует ее относительное и социальное значение, как сейчас говорят, "коммуникативное", выявляемое через анализ конкретных систем взаимоотношений реальных субъектов с включением сюда выработанных бессознательным вымышленных образов. Правда не может полностью выразиться в абстрактном, абстрагироваться от места и времени, от субъектов, несущих ее, ожидаемых и полученных результатов; она в своих проявлениях является голосом, который требует слуха. Легко понять, что психоанализ - голос и слух - чувствует свое родство с юмором этого еврейского анекдота, поскольку известно, насколько близок ему персонаж, который "лжет, говоря правду, и говорит правду в форме лжи".

Окольным путем, подобным юмору этой истории, вышедшей, как и родители Фрейда, из Галиции, возникают симптомы болезней - истерических нарушений, навязчивых состояний, неврозов, параноидальных маний, необычных сновидений и проявлений остроумия; Логика бессознательного требует у Правды, обманчиво открытой, понять и услышать ее...

Развитие Фрейдизма: рост рядов последователей, конгрессы, поездка в США, верные соратники и разрывы с некоторыми бывшими единомышленниками

К началу 1900-х годов у Фрейда появилось несколько последователей; квартира на Берггассе, 19 стала слишком мала, чтобы вмещать все увеличивающееся число участников вечерних собраний по средам, и группа переместилась в Медицинский колледж. Прекрасное время "великолепного одиночества" миновало, настал период товарищеских взаимоотношений, страстных дружб, частых конфликтов, заверений в преданности и порой тяжелых разрывов. Начиная с кануна Первой мировой войны, психоаналитическое движение характеризуется постоянным расширением, непреклонным, хотя и довольно осторожным: повсюду создаются психоаналитические общества, основываются периодические издания, почти ежегодно собираются конгрессы, публикуются значительные работы, фрейдизм получает организационную форму в виде Международной психоаналитической ассоциации, которая вскоре станет основой определенной ортодоксальности движения.

Активная организационная деятельность Фрейда не мешает ему, однако, отдаться своей страсти к путешествиям. В личном письме, адресованном Стефану Цвейгу 7 февраля 1931 года, вспоминая все "жертвы", которых стоило ему собрание "коллекции древностей греческой, римской и египетской культур , он подчеркивает, что "прочел больше трудов по археологии, чем по психологии", и отмечает свою особую страсть к римской культуре: "До войны мне необходимо было провести по крайней мере один раз в год несколько дней или несколько недель в Риме (и один раз - после войны)". Действительно, мы знаем, что в 1902 году вместе с братом Александром он объехал почти всю Италию: Венецию, Орвьето, Рим, Неаполь, Помпеи, Капри и т. д. Летом 1905 года он въехал в Италию с севера с сестрой жены Минной, побывав в Вероне, Милане, Генуе. Вновь Минна сопровождает его в поездках по Италии в 1907 и 1908 годах, однако лишь часть пути, поскольку должна пройти курс лечения в Меране. В 1910 году, после поездки в Париж, и в 1912 году, проведя две недели в Англии, он возвращается в Рим, где его экскурсии и размышления концентрируются на образе Моисея, который давно его интересовал. В 1913 году, вновь вместе с Минной, он проводит в Риме "семнадцать чудесных дней".