Примерный ученик: между библией Филиппсона и "Эдипом" Софокла (1859-1873)

Но вот в печальный час пришлось покинуть фрейберг. Торговля шерстью, которой занимался Якоб и которая давала средства к существованию всей семье, пришла в упадок. Ситуация была настолько бедственной, что он решил попытать счастья на стороне. В октябре 1859 года семья Фрейдов уезжает в Лейпциг, но после нескольких месяцев бесплодных поисков дохода, перебирается в Вену, где обустраивается окончательно.

Для Зигмунда, которому исполнилось три с половиной года, переезд резко нарушил счастливое течение раннего детства, оставив в душе свои следы: видимо, отсюда берут начало боязнь поездов и доходящая порой до отвращения враждебность к Вене, городу, плохо встретившему его. С переездом из Фрейберга в Вену через Лейпциг у Фрейда связано сильное эротическое переживание, которое он описывает в письме к Флиессу от 3 октября 1897 года: "(между двумя и двумя с половиной годами) мое либидо пробудилось и повернулось к матери (matrem) благодаря путешествию из Лейпцига в Вену, которое я совершал вместе с ней и во время которого я, уложенный спать в ее комнате, несомненно мог видеть ее обнаженной". Ошибка, сделанная здесь Фрейдом, уменьшившим на год свой действительный возраст, побуждает нас придать этому воспоминанию особое значение. В два - два с половиной года маленький Зигмунд еще находился во Фрейберге и его либидо уже было обращено к матери, которую он должен был неоднократно видеть обнаженной и за интимными занятиями в единственной комнате, где жила вся семья. Возможно, во время путешествия он вновь увидел мать "обнаженной", но возникшее при этом чувство, на что указывает его ошибка, появилось значительно раньше. Оно лишь было возрождено и оживлено, вызвало сцену скопофилии, побудив Фрейда эротизировать путешествие, привело в действие эмоциональные ресурсы либидо, помогающие побороть тягостную ситуацию расставания и движения к неизвестному. Результаты этого универсального процесса обычно благоприятны: даже самому Фрейду, который столько говорил о "страхе путешествий", последний не мешал совершать их во множестве и виртуозно наслаждаться ими.

После первого зерна Эроса, заложенного матерью, ребенок получил от нее урок совсем другого рода - первого приобщения к смерти, почти метапсихологической встречи с Танатосом. Вот как Фрейд пишет об этом в "Толковании сновидений": "Когда мне было шесть лет, и мать давала мне первые уроки, она объяснила, что все мы сделаны из земли и должны вернуться в землю. Я не соглашался и сомневался в этом. Тогда мать потерла друг о друга ладони, как будто лепила шарики, но теста у нее в руках не было, и показала мне черноватые кусочки кожи, отделившейся от рук, доказывая, что мы сделаны из земли. Я был поражен этой демонстрацией ad oculos и смирился с тем, что лишь позднее сумел сформулировать: "Du bist der Natur einen Tod schuldig" ("Природе ты обязан смертью"). По поводу последней цитаты Шур замечает, что, согласно исследованию Стрэчея, речь идет об измененном высказывании принца Гала, адресованном Фальстафу в "Генрихе IV": "Thou owest God a death" ("Смертью ты обязан Богу"). Если мы знаем, какое впечатление произвели на сына знаменитые материнские шарики, то попытка подменить "природу" "Богом" представляется сомнительной. Этот библейский материнский урок, свидетельствующий о дерзости ума шестилетнего мальчика и педагогической смелости молодой матери, является также примером презрения ко всем иллюзиям, которые мы можем лелеять относительно природы нашего существа: оно есть лишь пыль. Разрушать и развеивать иллюзии - таково было одно из главных призваний Фрейда.