Читаем Франсуа Мари Вольтер полностью

Считая, что лучшими книгами являются те, в которых автором написана лишь половина их содержания, а другая их половина творится читателями (6, 17, 2), Вольтер максимально насыщал свои произведения фактами и сводил до минимума экспликацию как связей между ними, так и их значения. То и другое в сущности было предусмотрено и даже жестко предопределено вольтеровским подбором фактов, который сам являлся результатом большой теоретической работы, не замечаемой лишь при поверхностном чтении. Трудности исследования вольтеровской философии связаны в значительной мере как раз с тем, что многие ее теоретические моменты, без учета которых она выглядит непоправимо обедненной и лишенной глубины, находятся в имплицитном состоянии[21]. Приводимые Вольтером факты не просто информируют читателей об определенной эмпирической действительности, но вместе с тем эффективно способствуют разрушению старого мировоззрения и формированию противоположного ему нового мировоззрения. Хотя Вольтер не задавался целью свести многообразие высказанных им взглядов в систему, они образуют тем не менее определенное единство.

Особенности формы философских произведений Вольтера имеют и содержательное значение. Вольтеровская ясность стиля и слога — это практический урок рационально-критического мышления, фривольность — один из способов ниспровержения религиозного ханжества, а шутка — это не только развлекательная приправа, но и средство подчеркнуть внутренние противоречия опровергаемого мировоззрения и его несоответствие реальности; а то, что подвергалось язвительному вольтеровскому осмеянию, оказывалось безнадежно скомпрометированным для общественного сознания XVIII в. и последующих времен. Герцен прекрасно сказал, что «смех одно из самых мощных орудий разрушения… От смеха падают идолы, падают венки и оклады, и чудотворная икона делается почернелой и дурно нарисованной картинкой» (14, 7, 255).

Ориентируясь как автор вначале только на публику салонов и аристократические верхи, Вольтер с течением времени все больше адресовывал свои произведения также грамотным простолюдинам, для которых, собственно, и были предназначены дешевые книжечки, сыпавшиеся из Ферне, как из рога изобилия. Вольтеровские приемы популяризации философских идей оказались в целом очень подходящими и для этой новой аудитории, пробуждая ее не только от религиозного сна, но и от невосприимчивости к философии, причем это был двуединый процесс. М. Гримм, чьи письма из Парижа являются весьма авторитетными свидетельствами, отмечал, что «если философский дух распространился в нынешнем столетии больше, чем в каком-либо другом», то это результат деятельности в первую очередь «Вольтера, который, насыщая философией свои пьесы для театра и все написанное им, породил в публике вкус к философии, сделал толпу способной ценить труды других и наслаждаться ими» (54, 2, 395–396).

Деятельность Вольтера как философа ошибочно сводить к популяризации чужих идей. Последняя являлась для него необходимым средством обмирщения философии, вовлечения ее в сферу насущных социальных задач. Обоснование комплекса новых ценностных ориентаций, неотделимое от напряженной и страстной борьбы за их осуществление, составляет ядро, вольтеровской философии и рассматривалось им самим как главная цель всех современных ему философов, достойных этого имени.

Акцентируя внимание на социально-материальных предпосылках и условиях человеческого счастья, Вольтер определил их как сочетание экономического благосостояния, политической свободы, равенства граждан перед законом, правопорядка, справедливости, гуманности, разумности, высокой духовной культуры. Современному прогрессивному человечеству Вольтер дорог как глашатай гуманистических идеалов, борец с несправедливостью, произволом, деспотизмом, милитаризмом, религиозным мракобесием, как поборник служащих людям науки и философии. Непреходящее значение имеют мысли Вольтера о том, что философ не может быть равнодушным и пассивным созерцателем человеческих несчастий и что необходимым залогом успеха в борьбе за их искоренение является распространение в обществе знания об их причинах и о средствах обеспечения счастья человечества. Все эти вопросы имеют животрепещущее значение в условиях современной идеологической борьбы, когда многие буржуазные философы и идущие у них на поводу теоретики левацких групп пытаются радикально скомпрометировать научно-технический и социальный прогресс, всякую целерациональную деятельность и просвещение, изображая их злейшими и основными врагами человечества, главными силами отчуждения и угнетения, определяющими факторами дегуманизации мира. Прогрессивные мыслители капиталистических стран активно вовлекают вольтеровское наследие в борьбу с этими дезориентирующими людей представлениями.

Август Октавиан 201

Августин Аврелий 169, 171

Александр Македонский 178, 201

Арамбер 20

Аруэ 21

Башомон 55

Бейль П. 7, 19, 60, 132, 154

Беркли Д. 33, 63, 64, 91

Бестерман Т. 11, 158