Читаем Фрагменты прошлого (ЛП) полностью

― Ханна…

― Не извиняйся за нее. Она сказала именно то, что думает.

― Она расстроена. Мы все расстроены. Вот и все… Это безумие, Ханна! Мысль о том, что у папы может быть… Боже, я даже не могу этого сказать.

― Ну, попробуй представить, как я себя чувствую, ― она едва успела выговорить эти слова, как ее горло наполнилось слезами. Они заливали ей глаза, и она не могла сдержать рыданий. ― Я не начинала это! ― выкрикнула она от боли. ― Это не моя вина!

― Я знаю, ― Бекки, несмотря на то, что была на пять дюймов ниже, крепко обняла Ханну и попыталась удержать ее. ― Мне жаль. Мне очень жаль.

― Это нечестно!

― Я знаю. Это вообще нечестно. Но ты сейчас так расстроена. Сегодня не нужно ничего решать. Посмотрим, что мы сможем узнать отсюда.

― Я уже изучила Биг-Сур. Там всего тысяча постоянных жителей. Если моя настоящая мама там, ее будет легко найти.

― А если ее нет?

― Тогда нужно найти человека, который помнит ее. Зимой это место даже меньше, чем Косвэлл. Мне проще пойти и задать несколько вопросов, чем написать тысячу писем.

― Ханна, ― голос Бекки был прерывистым, умоляющим. ― Если она пробыла там сорок пять лет, то пробудет там еще месяц. Пожалуйста, потрать несколько дней на то, чтобы все это переварить.

― Я не могу, Бекс. Это сводит меня с ума. Я не могу сидеть с мамой каждый день и не задавать вопросы. И Рэйчел арестует меня за жестокое обращение со стариками, если я не остановлюсь.

― Она этого не сделает.

― Может быть, она просто снова мне скажет, что я бесполезный, эгоистичный кусок дерьма.

― Это не то, что она сказала.

Ханна выпрямилась, освобождаясь из объятий Бекки. Она провела рукавом по лицу и громко шмыгнула носом.

― Это именно то, что она сказала. Но это не важно. Она права. Я убегаю. Я всегда так делаю.

― Ты не…

― Это не имеет значения! Мне все равно. Если моя мать все еще там, мне нужно знать.

― Но почему? ― настаивала Бекки, и в ее голосе не было ни сарказма, ни презрения. Она действительно не понимала. Ханна видела отчаяние в ее умоляющих глазах.

― Потому что, Бекки… а что, если я такая же, как она?

― Что ты имеешь в виду?

― Я имею в виду, что, возможно, со мной все в порядке. Может, я просто унаследовала характер своей матери.

― Ханна, прекрати! С тобой все в порядке!

Но это была неправда. О, она была довольна собой и своей жизнью уже несколько лет, но развод означал, что ей снова придется столкнуться со всеми своими сомнениями. Почему она не может просто остаться на месте и привыкнуть к окружающей обстановке?

По крайней мере, в этом Рэйчел была права. Ханна отошла от дел. Она убежала. Она отвернулась и пошла дальше. Это было то, что она всегда делала.

Она может попробовать сделать это еще раз. В любом случае, от нее сейчас здесь не было никакого толку. И никогда не было.

КАЛИФОРНИЯ

Калифорния всегда выбивала ее из колеи. Особенно Лос-Анджелес в районе залива. Слабый, нечеткий туман поглотивший воздух, беспокоил ее. Она не могла объяснить почему.

Туман окутал небоскребы и пляж. Город создавал ощущение некой пугающей таинственности, с одной стороны это красивейшее природное явление, а с другой казалось, что в тумане скрывается что-то опасное.

Ханна знала, что это из-за насыщенного влагой прохладного воздуха Тихого океана, смешивающегося с жарой суши, но ей было жутко. Несмотря на свидетельство о рождении, она была уроженкой Среднего Запада. В Айове странность в воздухе означала опасность. Признак того, что надвигается буря. Многие годы предупреждений о торнадо и укрытия в подвале травмировали ее.

Странный воздух не предвещал ничего хорошего. И она никак не могла успокоить свой мозг.

Эта стена тумана, которая каждое утро нависала над побережьем, была похожа на инопланетную мглу из романа Стивена Кинга. Там могло скрываться что угодно. Советские подводные лодки, НЛО или монстры.

Скорее всего, монстры.

На чикагский пляж она может пойти в любой день. Она не должна была уезжать из Чикаго.

Если бы она осталась, то не нашла бы медицинские документы своей матери и не почувствовала бы, как ее жизнь раскалывается надвое, быстро заполняясь грызущим сомнением. И она не ехала бы по калифорнийской дымке и пробкам, щурясь от солнца, которое светило на тебя, даже когда пряталось за этим странным нимбом.

Хуже всего, конечно, были города, туманно мерцающие на акрах цемента. Даже когда Ханна выезжала из Сан-Франциско на юг, на дорогах было такое же плотное движение. Да, здесь было больше холмов и природы. Было где развернуться. Но настоящей открытости не было.

Ущелья здесь были такими же, как и в окрестностях Лос-Анджелеса: большие скопления домов, которые зацепились за любую плоскую поверхность, как будто они упали во время внезапного наводнения. Некоторые из них были укреплены на бревнах и сваях, чтобы держаться вертикально. Дома стояли на утесах, втиснутые в щели, громоздились друг над другом. Так много людей. Так много душ. Их дома боролись за место точно так же, как машины на автостраде ― одна гигантская пробка человечества.