Читаем Фрагменты прошлого (ЛП) полностью

Вибрирующий грохот раздался у нее в голове и преследовал ее до дверей безопасности. Это рушился ее мир. И ее здравомыслие. Вся ее любовь и мягкость рассыпалась внутри нее, и превращала в монстра. Ее семья боялась, что она вырастет эгоистичной и бессердечной сукой.

Грохот раздавался непрерывно и сливался в один сплошной гул, пока не уступил место внезапному треску.

Только когда Ханна захлопнула передние двери центра по уходу, то поняла, что звук был всего лишь громом. Серое небо озарило еще одной вспышкой молнии и на землю начали падать твердые, как пули капли дождя. Снова раздался рокочущий гул, сотрясая ее внутренности и мозг.

Она не побежала к машине, а просто вышла под дождь. Ледяной дождь остудил в ней горячий гнев. Капли дождя стекали по ее прилипшим волосам на рубашку. Даже после того, как она села в машину, крошечные струи воды продолжали течь, пока она сидела там, дрожа.

Она хотела вернуться в Чикаго. Вернуться в свою квартиру. В свою постель. В свой брак. Она хотела проснуться, высохнуть и согреться, и понять, что прошедшие шесть месяцев были просто кошмарным сном. Кошмар, который утром уже не имел бы никакого смысла. Почему она вернулась в Айову? И как Джефф мог ненавидеть ее так сильно? Это была чепуха. Джефф никого не ненавидел. И какая глупо думать, что ее милая, спокойная мать не была ее матерью.

Это был один из тех снов, которые невозможно объяснить другому человеку, потому что в нем было мало смысла. Это была я, но я не была собой. Я жила в своей старой комнате в доме родителей. Моя мама не была моей мамой, и я не знала, кто я такая.

Ханна сидела в машине дрожала и ждала, когда закончится сон. Треск молнии раздался так близко, что она вскочила и ударилась виском об окно машины. Более слабый, глухой треск, но такой, который разбудила бы ее, если бы она спала.

Так. Все это было по-настоящему, и она не могла проснуться от реальности, как бы ни старалась.

Холод пробрал ее до костей, поэтому она завела машину и включила обогрев. Теперь она была жуткой, мокрой леди, дрожащей в своей машине под дождем. От ее дыхания запотели окна. Она слишком тяжело дышала.

Она включила обогрев сидений и попыталась взять себя в руки.

Было только десять утра. Весь день растянулся перед ней, ужасный и бесконечный. Она не могла вернуться в центр, иначе потеряла бы контроль. Она кричала бы и хватала Дороти, и ее обвинили бы в жестоком обращении с пожилыми людьми. Она не могла пойти домой и заняться делами. Одна только мысль о том, что придется перебирать бесконечные стопки бумаг, чуть не сломила ее.

Но, может это имеет смысл. Может быть, где-то был секретный тайник. Коробка, в которой хранились документы об удочерении или дневник, в котором написано признание… о том, что там случилось. Интрижка ее отца. Поддельное свидетельство о рождении. Или что-то об «уходе из сада», что бы это ни значило.

Она могла бы попытаться сделать некоторые исследования. Выяснить, кто сейчас живет по этому адресу, и знают ли они что-нибудь.

Или она могла просто напиться.

— Да, — пробормотала она в туманную пустоту своего лобового стекла. — День пьянства. Это правильно.

Она достала салфетки из сумочки и вытерла лобовое стекло со своей стороны. Автоматические дворники непрерывно работали, пытаясь пробиться сквозь непрерывный поток дождя. Еще одна вспышка молнии расколола небо надвое, но на этот раз Ханна не подпрыгнула. Она только выехала с парковки и направилась в винный магазин за бутылкой своей любимой дорогой водки. Ей также нужно купить апельсиновый сок. И, может быть, ужасная замороженная пицца и коробочка хорошего мороженого.

К тому времени, когда она вернулась домой с водкой и продуктами, порыв начать пить прошел. Не желание, конечно. Она отчаянно не хотела быть трезвой прямо сейчас. Но она могла подождать до полудня. Возможно, ей даже удастся дождаться счастливого часа.

Она поставила сумку на лососево-розовую столешницу на кухне родителей и посмотрела на потертое место на столе, куда отец каждый вечер ложил ключи. Каждый вечер. Никогда не изменял этой привычке. Никогда не ездил на ночь с друзьями по рыбалке.

— Боже, папа, — вздохнула она. — Что, черт возьми, ты натворил?

Дотронувшись до места двумя пальцами, она почти ощутила запах своего отца. Намек на зерно и сорго из магазина кормов, перебитый запахом «Олд Спайс» и мыла «Диал».

Нет, она определенно не выдержит до счастливого часа. Но она могла бы немного поработать сыщиком, прежде чем уйти на диван с бутылкой.

Поставив напитки в холодильник, она повертела коробку с замороженной пиццей, пока она не поместилась в морозильник, и поставила на нее мороженое. С момента переезда она набрала пять фунтов, но это ее не беспокоило. Она была стройной всю свою жизнь, всегда имела модный и соответствующий возрасту гардероб, обновляла свою прическу и следила за внешностью, чтобы соответствовать современным тенденциям. Она оставалась актуальной. Слушала современную музыку. Читала новые книги. Вела активную общественную жизнь.