Читаем Фотограф смерти полностью

– Здравствуйте, – кажется, она только-только моргнула, а парень уже здесь. – Меня Артемом звать. А вы Елена? Елена Прекрасная.

Его комплимент скучен, но Елена улыбается. В ее профессии очень важно правильно улыбаться.

– Я восхищен! Честно говоря, мне всегда казалось, что модели – это куклы. Манекены. Разукрасить. Поставить. Щелкнуть. – Он стоял, прижав руки к бокам, точно опасался, что не справится с желанием потрогать Елену. – А вы вот живая. Настоящая. Это не вас вели, а вы…

– Чего вы хотите?

Елена сошла с площадки и направилась в гримерную, парень поспешил следом.

– Поговорить. Скажите, какой у вас размер ноги?

Тридцать пятый. Но ему знать не обязательно. Дмитрий сказал, что ножка Елены создана для хрустальных туфелек…

– Убирайтесь, – Елена попыталась закрыть дверь, но докучливый посетитель сунул ногу в щель. Эта нога была широкой да еще упрятанной в тяжелый саркофаг ботинка.

– Охрана!

– Нет. Погодите. Постойте. Это очень важно…

– Убирайтесь, – Елена отпустила дверь и со всей силы, а силы оставалось немного, толкнула Артема в грудь. Он покачнулся, но ногу не убрал. А заодно ловко схватил ее за руку, за ту самую, обожженную.

И Елена закричала от боли.

– Вы не понимаете, это важно… я должен… – Он отпустил руку, но не ушел, став легкой добычей для неторопливых охранников.

Время снова замедлилось. Елена стояла, глядя, как охранник сбивает Артема с ног, и тот катится, сжимаясь в ком. Второй заступает дорогу и пинает, снова передавая первому.

– Ленка, ты как? – И здесь Динка появилась. – Он тебя ударил?

Елена продемонстрировала руку, на которой вновь проступили волдыри.

– Бедняжка. Пойдем… ничего…

– А… пусть его отпустят.

В конце концов, парень не сделал ничего плохого.

– Конечно, отпустят, – сказала Динка, обнимая. – Прямо сейчас и отпустят. Только скажут, чтобы не возвращался. О чем он тебя спрашивал?

– О размере ноги.

– Фетишист чертов.

Да. Наверное. Иначе зачем? Извращенцев полно, Елене ли не знать. Она знала и не желала иметь с ними ничего общего. И с Динкой тоже. Странно все. Тоскливо.

– Дин, ты иди. Все в порядке.

– Точно?

Нет. Дмитрий больше не звонит. А Еленины звонки уходят в пустоту. Роман окончен. И голова кружится. Перед глазами яркие пятна-мазки, как будто кто-то заляпал глаза акварелью.

Надо смыть. И косметику.

Динка ушла. Парень исчез. И охрана тоже. Все куда-то пропали, словно Елена нырнула в какое-то другое время. Но одиночество не в тягость. Устроившись перед зеркалом, Елена занялась процедурой привычной и оттого успокаивающей. Молочко. Ватный диск. Влажное прикосновение. Глаза слегка щиплет, а на диске остаются черные и желтые разводы.

Использованная вата падает мимо урны. Завтра уборщицы станут ворчать, но какое Елене дело?

Теперь переодеться. Переобуться.

Выйти.

Громкий хлопок двери порождает эхо. На лестнице сумрачно. Путь вниз. Путь наверх. Одинаковые лампы. И все, если разобраться, одинаковое.

Елена наклонилась и провела рукой по ступеньке. Пыльно. И гладко.

– Эй, – донеслось снизу. – Не надо меня бояться! Я просто поговорить хочу! Вам угрожает опасность!

Елена побежала. Она перепрыгивала через ступеньки и боялась не успеть. Скоро. Совсем скоро солнце коснется земли и утонет в тягучем асфальтовом море. Рожденная падением волна поднимется до неба, измарав его жидким битумом. Исчезнут и звезды, и рифы домов, и весь мир, включая Елену.

Неправильно!

Каблуки громко стучали по ступеням. Узкие пролеты норовили поймать Елену, но ей удавалось вырваться. Быстрее! Выше!

К вершине, где солнце уже почти-почти упало.

Елена опередит его.

Дверь на крышу открыта. Она успеет.

Шаг. Два. Три. В ритме вальса. Она танцевала вальс на школьном балу, изо всех сил стараясь не сбиться. Ее партнер тоже считал про себя, но губы его дергались, и Елене становилось противно. И она смотрела не на лицо, а мимо, на нарядную толпу и шеренгу учителей.

– Стойте! – парень, выбравшийся за Леной – Еленой? Леночкой? – на крышу, подходил не торопясь. Он зачем-то вытянул руки и растопырил пальцы. И шажки делал крохотные, продвигаясь боком.

А губа разбита. И нос в крови. Кровь – черная полоска, которая разделяет лицо пополам.

– Не надо этого делать! – закричал он.

Забавный. Только не вовремя совершенно. Елене некогда разговаривать: солнце висит за парапетом.

– Пожалуйста, – попросил парень, – поговорите со мной.

– О чем? – Елена пятилась.

– Зачем вы это делаете? Все ведь не так плохо…

Плохо. Жизнь закончится. Она у всех заканчивается, только по-разному. У людей нет свободы, а у Елены будет.

– Это неправда, – сказал парень, который подобрался совсем близко.

Он хочет остановить Елену? Зачем? Какое ему дело?

Завидует. От зависти отделаться сложнее, чем от винного пятна на белых брюках. Сначала Динка, потом Валик, теперь вот этот незнакомец, с которым совсем нет желания знакомиться. Он хочет отобрать у Елены свободу, но Елена не позволит.

– Вы очень красивы, – сказал парень, останавливаясь. Руки он по-прежнему держал над головой. – Вы красивее всех, кого мне доводилось видеть.