Читаем Фосс полностью

— Только не в конторе стряпчего, — согласилась Лора. — Если нас окружают стены, это ужасно.

Услышав это «нас», Вилли обрадовался, хотя и наморщил лоб ввиду торжественности момента.

— Потанцуем, Лора? — спросил он немного неуверенно.

Лору Тревельян его предложение удивило и привело в восторг.

— Почему бы и нет, Вилли! — воскликнула она и рассмеялась в предвкушении немудреного удовольствия. — Будет весело!

Танцевать с Вилли, с которым знакома с детства, вполне позволительно.

И они взялись за руки. Двигаясь по солнечным аллеям приятной музыки, молодая женщина настолько прониклась чувством невинного счастья, что едва не расплакалась. Она бросила взгляд в зеркало и увидела, что веки у нее красные, лицо бледное, нос распух. Сегодня она выглядела невзрачно, зато испытывала тихую радость.

Итак, необычная пара мягко кружилась в танце. Сперва на нее никто не обратил внимания, кроме корабельного хирурга, к тому времени оставшегося наедине со своими мучительными мыслями. Потом ее увидела Белла и окликнула через несколько волн танцующих, разделявших двух кузин, как бывает на всех балах.

— Лора! — вскричала Белла. — Я обязательно приду к тебе!

Она со смехом поплыла по морю тюли, восставая из пены в белом сияющем платье. Кожа Беллы золотилась загаром, в то время как остальные девушки тщательно прятали от солнца белые или розовые лица. При ближайшем рассмотрении, превратившись из богини обратно в животное, Белла оказалась покрыта тонкими, золотистыми волосками. Некоторые матери осмеливались утверждать, что из-за чрезмерного пребывания на солнце Белла Боннер непременно утратит свою свежесть. Она пахла юностью и теплой галькой, солнечным лучам было в пору задремать на ее лице, и она милостиво дозволяла осыпать себя самыми несуразными комплиментами. Впрочем, комплиментам Белла не верила. Она не принимала их всерьез.

Кузины воссоединились в середине потока. Толпа теснила их, они кружились вместе, держась за руки, вглядывались друг другу в глаза и отдыхали. И все, что они видели, касалось только их самих. Потом Белла не выдержала и принялась болтать.

— Напомни мне рассказать тебе, — проговорила она слишком громко, — про волосы миссис де Курси! Ты не дуешься?

— С чего мне дуться? — спросила Лора, чья мрачная грудь начала шелестеть от переливчатых синих красок, которые обычно ей очень шли.

Вскоре Беллу увел танцевать чинный судья.

Вилли побрел прочь, как делал едва ли не на всех мероприятиях, особенно на балах, и Лора осталась одна со своей собственной музыкой, из которой даже осмелилась напеть пару коротких, лихорадочных фраз. Бахрома металлических бусин на корсаже ее тусклого платья угрожающе сверкала и позвякивала, из запавших глаз, полуприкрытых настороженными веками, вырывались молнии.

Вследствие этого Том Рэдклиф приблизился к будущей кузине не без опаски.

— Полагаю, вы не танцуете, — начал он.

— Если вам так будет угодно, — улыбнулась Лора, — я готова пощадить ваши чувства.

Она догадывалась, что Белла, обладавшая врожденным инстинктом доброты, пришла с Томом к некоему соглашению.

— Вы ведь знаете, что вопрос не в этом! — выпалил он. — Я думал, танцу вы предпочтете разговор.

— Это было бы гораздо хуже, не находите? — засмеялась Лора.

Он хотел и вовсе ее проигнорировать, однако соизволил нахмуриться.

— В таком случае, — сказал он и покраснел, — давайте лучше потанцуем.

Если бы не выдающиеся физические данные, можно было бы заподозрить, что Том Рэдклиф изрядно напуган. Учитывая его карьеру военного, подобное предположение и вовсе выглядело абсурдно.

Коснувшись его плеча, Лора сказала:

— Никак не могу привыкнуть к вашему новому костюму.

— А я никак не могу привыкнуть к себе, — довольно мрачно заметил он.

Том подал в отставку и теперь стал обычным человеком. Пожалуй, этим и объяснялось его дурное настроение. Он еще не смирился со своей уязвимостью.

Танцуя друг с другом, мужчина и женщина напоминали два перекрещенных меча.

— Вы будете добры к Белле? — спросила Лора. — Если нет, то я вам этого никогда не прощу!

При определенном освещении улыбки всех танцующих казались горькими. Тяжелая металлическая бахрома ее бесщадного платья неприятно холодила его руку.

— Но ведь мы с Беллой любим друг друга!

Порой мужчины ведут себя как маленькие дети.

— Тот, кто не любил, не знает боли, — сказала Лора.

— Будем благоразумны, — заявил он, вновь обретая мужественность. — Если вам причинили боль, то остальных вовсе не обязательно постигнет та же участь. Даже если вам этого хочется.

— Вы меня неправильно поняли, — проговорила Лора.

Поскольку она произнесла это, глядя через его плечо, слова ее прозвучали довольно смиренно, и противник, не так давно лишившийся самообладания, не преминул этим воспользоваться.