Читаем Формула Бога полностью

Томаш поднял голову и увидел человека, лицо которого скрывала трикотажная маска с прорезями для глаз. Неизвестный вытащил португальца из машины и, сжимая пистолет, потянул за собой к стоявшей рядом белой микролитражке. Движение замерло, истошно гудели клаксоны, а причиной пробки оказалась группа вооруженных людей в масках, оцепивших автомобиль, в котором везли Томаша. Не успел историк опуститься на заднее сиденье, как дверца за ним захлопнулась и микролитражка, рванув с места в карьер, затерялась в боковом переулке.

Вся операция продолжалась не более полутора минут.

Вел машинку, крепко вцепившись волосатыми пальцами в руль, мужчина с резко очерченными скулами и длинными черными висячими усами. Томаш, когда сердце обрело более спокойный ритм, наклонился вперед и тронул его за плечо:

— Куда мы едем?

Иранец замотал головой.

— Ingilisi balad nistam. — Он постучал себе в грудь. — Esman Sabbar е. Sabbar, — повторил он. — Sabbar. Esman Sabbar е.

— А-а-а! Тебя зовут Саббар? Саббар, да?

Водитель расплылся в беззубой улыбке.

— Bale. Sabbar.

Машинка шныряла по запутанным улицам, легко лавируя в плотном потоке. От внимания Саббара не ускользала ни одна мелочь вокруг. Глаза его стремительно двигались, не останавливаясь ни на миг, и складывалось впечатление, что он смотрел сразу и вперед и в зеркало заднего вида, одновременно охватывая взором все примыкающие переулки и перекрестки, дабы быть уверенным, что никто за ними не гонится.

Они подъехали к какой-то, по видимости, автомастерской, площадка перед которой была сплошь забита машинами. Саббар загнал микролитражку в цех и, поскольку никого из персонала поблизости не наблюдалось, выскочил из-за руля и сам закрыл ворота, как бы отгораживаясь от внешнего мира и любопытных глаз. Затем жестом предложил Томашу выйти и повел его к стоявшему в стороне большому «мерседесу». Открыв заднюю дверцу, он вынул из автомобиля огромное черное полотнище и протянул на обеих руках историку, словно преподнося бесценный дар.

— Это мне?

— Bale, — Саббар утвердительно кивнул и показал, что ткань надо надеть на себя.

Томаш расправил материю и ухмыльнулся, поняв, что это чадор. Причем бесформенного покроя, наиболее консервативный из существующих образцов — с небольшой кружевной сеточкой прорези на месте глаз и носа.

— Хитро, — одобрительно отозвался он. — Хотите выдать меня за женщину, да?

— Bale, — водитель как будто понял его слова.

Томаш натянул на себя чадор и повернулся к Саббару, уперев руки в бока.

— Ну как? Могу понравиться?

Иранец внимательно оглядел его и засмеялся.

— Khandedar е.

Португалец, подобрав полы, взгромоздился на заднее сиденье «мерса». Саббар, в форменной шоферской фуражке, отворил ворота, вырулил на улицу, затем закрыл гараж, и они — состоятельная иранская матрона и ее личный водитель — вновь тронулись в путь по улицам Тегерана.

Томаш опустил на своем окне стекло, давая ветру ворваться в салон. Сквозь плотную ткань чадора, который закрывал лицо, позволяя сохранять контакт с миром лишь через узкую щель, он жадно вдыхал отравленный выхлопами воздух.

Как же прекрасна свобода!

В какой-то момент он даже усомнился, не привиделись ли ему все его злоключения. Сейчас реальна была лишь улица, наполнявшая его ноздри вонью сгоревшего дизельного топлива, и этот смрадный чад представлялся Томашу тонким ароматом чудотворного бальзама.

«Мерседес» кружил по Тегерану минут двадцать. Они проехали через торговую зону прилегающих к базару кварталов, потом обогнули утопающий в зелени ухоженного сада дворец Голестан — ансамбль великолепных зданий с пышными фасадами, увенчанных величественными башнями и замысловатыми куполами.

Оставив позади Голестан, автомобиль обогнул громадную площадь Имама Хомейни и вывернул на проспект, параллельно которому тянулся благоустроенный сквер. В самом его конце водитель взял вправо и плавно остановил машину перед новым жилым домом. В соответствии с исполняемой ролью личного шофера иранской матроны Саббар быстро вышел из машины и распахнул, склонившись в почтительном поклоне, заднюю дверцу.

Он проводил закутанную в черное «хозяйку» к подъезду здания и нажал на латунной панели с номерами квартир соответствующую кнопку. Голос из громкоговорителя осведомился, что угодно звонившему. Саббар назвался, дверной замок немедленно зажужжал и с металлическим щелчком открылся. Иранец выразительно посмотрел на Томаша и услужливым жестом пригласил проследовать за ним в вестибюль. Там он вызвал лифт, и вдвоем они поднялись на третий этаж, где в холле их поджидала пышнотелая персиянка в шальвар камизе из легкой золотой парчи.

— Добро пожаловать, профессор, — приветствовала она Томаша. — Рада вашему освобождению.

— Однако, мне кажется, не более, чем я сам.

Женщина улыбнулась.

Они вошли в квартиру, и Саббар немедленно куда-то исчез, а хозяйка проводила Томаша в гостиную и предложила ему сесть.

— Если желаете, можете снять чадор.

Томаш не стал дожидаться повторного приглашения, он быстро стащил через голову длинное черное покрывало.

— Так вы себя лучше чувствуете?