Читаем Форма воды полностью

– Никакого изумления, вот. Наоборот, пробует отгородиться от покойника, будто речь идет, примерно, о малознакомом. И сразу велит идти и делать, что полагается, то бишь заявлять в полицию. И трубку кладет. Не-е, комиссар, как пьеса это все будет неубедительно, публика засмеет, непохоже на правду.

Монтальбано отпустил Пино, оставив себе листок. Когда мусорщик ушел, он перечитал его еще раз.

Было похоже на правду, еще как похоже. Похоже до неправдоподобия, при условии, что в воображаемой драме, которая была не такой уж и воображаемой, Риццо до этого звонка уже знал, где и как умер Лупарелло, и только того и ждал, чтобы труп обнаружили как можно скорее.

Якомуцци обалдело уставился на Монтальбано, комиссар стоял перед ним при полном параде: темно-синий костюм, белая рубашка, бордовый галстук, черные ботинки, надраенные до блеска.

– Господи Иисусе! Ты жениться собрался?

– Вы закончили с машиной Лупарелло? Нашли что-нибудь?

– Внутри ничего особенного. Но…

– …кардан у нее был сломан.

– А ты откуда знаешь?

– Птичка на хвосте принесла. Глянь, Якомуцци.

Вытащил из кармана цепочку и швырнул на стол. Якомуцци взял ее, осмотрел внимательно, выразил жестом свое удивление.

– Это ведь настоящая! Стоит десятки и десятки миллионов! Ее украли?

– Нет, ее нашли на земле на выпасе и принесли мне.

– На выпасе? И кто эта шлюха, что может позволить себе такую роскошь? Шутишь?

– Ты должен провести экспертизу, сфотографировать ее, ну, в общем, разные там ваши штуки. Дай мне результаты как можно скорее.

Зазвонил телефон, Якомуцци ответил и затем передал трубку коллеге.

– Алло?

– Комиссар, это я, Фацио, возвращайтесь скорей в город, а то у нас тут дурдом.

– Что такое?

– Учитель Контино вдруг вздумал по людям стрелять.

– Что значит – стрелять?

– Стрелять, стрелять. Пальнул два раза со своего балкона в народ, который сидел внизу у дома в баре, кричал дурным голосом, чего – никто не понял. Третий раз разрядил в меня, когда я в подъезд входил посмотреть, в чем дело.

– Никого не убил?

– Никого. Зацепил руку одному по фамилии Де Франческо.

– Ладно, сейчас буду.

На протяжении десяти километров, отделявших его от Вигаты и преодоленных им на полной скорости, Монтальбано думал об учителе Контино, – они были не просто знакомы, но даже связаны общей тайной. Полгода назад комиссар совершал прогулку, которую два или три раза в неделю привык позволять себе, вдоль восточного мола до самого маяка. Однако сначала он заходил в лавку Ансельмо Греко – лачугу, странно выглядевшую на проспекте среди магазинов модной одежды и баров, сверкавших зеркалами. Греко помимо прочих диковин, вышедших из употребления, как то: глиняных марионеток сицилийского народного вертепа, покрытых ржавчиной гирь от весов столетней давности – торговал смесью поджаренных и подсоленных тыквенных семечек, турецкого гороха, бобов и китайских орешков. Монтальбано просил насыпать ему фунтик и следовал дальше. В тот день он добрался до самого конца мола до основания маяка и уже повернул назад, когда заметил внизу человека, уже далеко не молодого, сидевшего на бетонном блоке волнореза, не обращая внимания на брызги, которыми обдавал его сильный морской прибой, в застывшей позе, с опущенной головой. Монтальбано вгляделся получше, не было ли у человека в руках лески, но тот не рыбачил, он вообще ничем не был занят. Вдруг он поднялся, быстро перекрестился, покачнулся на носках.

– Стойте! – крикнул Монтальбано.

Человек замер, он думал, что был здесь один. Монтальбано настиг его в два прыжка, схватил за лацканы пиджака, приподнял и оттащил от края.

– Да что вы надумали? Утопиться хотели?

– Да.

– Но почему?

– Потому что моя жена наставляет мне рога.

Чего угодно мог ожидать Монтальбано, но только не подобного объяснения, человеку было явно за восемьдесят.

– Вашей жене сколько лет?

– Ну, скажем, восемьдесят. Мне восемьдесят два.

Нелепый разговор в нелепой ситуации, и комиссару не хотелось его продолжать; он подцепил человека под руку и, подталкивая, потащил в сторону города. В этот момент, усугубляя абсурдность ситуации, человек представился:

– Позвольте? Я Джозуе Контино, в прошлом учитель начальных классов. А вы кто? Разумеется, если сочтете нужным мне об этом сказать.

– Меня зовут Сальво Монтальбано, я комиссар управления охраны общественного порядка Вигаты.

– А, вот как! Вы как раз кстати: скажите ей вы, этой страшной шлюхе, моей жене, чтоб она не смела путаться с Агатино Де Франческо, иначе я в один прекрасный день сотворю что-нибудь неподобное.

– Кто это, Де Франческо?

– Когда-то служил почтальоном. Он моложе меня, и пенсия у него в полтора раза больше моей.

– Вы уверены в том, что говорите, или это только подозрения?

– Уверен. Вот те крест. Каждый божий день после обеда, в дождь или в ведро, этот Де Франческо является пить кофе в бар прямо у моего дома.

– Ну и что?

– Вот вы, сколько времени вы будете пить чашку кофе?

На мгновение Монтальбано поддался тихому сумасшествию старого учителя.

– Зависит от обстоятельств. Если у стойки…

– При чем здесь стойка? За столиком!