Читаем Флотская богиня полностью

— Лично знаком с таким. Неплохой мужик, видный, по-старозаветному интеллигентный. Во время великой чистки чудом уцелел. Но почему вступился именно он? — с легкой тревогой во взгляде обратился особист в этот раз не к Евдокимке, а к ее матери. В душе майор был убежден, что в мире не существует мужчины, который бы устоял перед чарами этой кубанской казачки, а посему нисколько не сомневался, что и Гребенин тоже исключением не стал.

— Моей заслуги в этом нет, — предупредила Серафима. — Наносить визиты в армейские штабы моя дочь уже способна по собственной инициативе.

Для ветеринара Николая Гайдука не было секретом, что его разведенный двоюродный брат тайно вздыхает по Серафиме. Но, поскольку Дмитрий сам признался ему в этом в полушутливой форме, то его увлечение так и воспринималось в семье ветеринара, как некая великосветская игра. Знала об этом странном «родовом флирте» и курсистка, списывавшая его на прихоти взрослых.

— И кто же познакомил будущего великого педагога с подполковником? — теперь Дмитрий перевел взгляд на девушку.

— Лично командир полка, к кому я обратилась с просьбой зачислить меня в госпиталь, — объяснила курсистка. — Но решить этот вопрос он поручил Гребенину, в которого прямо там, у штаба, я и влюбилась.

— Ты все слышала, Серафима Акимовна? — подался особист к Ветеринарше.

— Как ты ведешь себя, Евдокия?! — патетически воскликнула Серафима, возводя руки к небу.

— Еще немного, и она поставила бы на ноги половину Генштаба. Теперь ты понимаешь, что на самом деле скрывается под поговоркой «яблоко — от яблони…»?

— У меня впечатление, что к воспитанию этого «ингульского Гавроша» я никакого отношения не имею, — Серафима отвернулась.

— Да вы не поняли меня, — невинно уточнила курсистка. — Я влюбилась в его интеллигентность, в его манеры, а вовсе не в том смысле, в каком вы подумали.

— Все-таки ты доведешь меня до инфаркта, о, дочь моя!

— Кстати, было бы здорово, если бы вы, товарищ майор, хоть на пять минут появились в госпитале, только уже в форме, — решила не упускать своей удачи курсистка. — На эскулап-капитана это произвело бы должное впечатление.

— Не получится. У меня другие планы, — сухо ответил Дмитрий уже из-за двери комнатки, где он, дабы не смущать женщин, спешно переобмундировывался. — По пути мне еще кое-кого нужно подобрать и, как можно скорее, покинуть город. Служба.

— Понимаю. Жаль.

— И потом, я уверен, — окончательно намеревался оправдаться Гайдук, — что своим появлением ты уже произвела «должное впечатление». Причем не только на эскулап-капитана, — заметил он, присаживаясь, вместе с водителем, к столу.

Эта милая беседа была прервана разрывами снарядов. Эхо их доносилось с западных окраин города, по которым сейчас, очевидно, создавалась запасная линия обороны. Прикинув, что немец палит из дальнобойных орудий, Гайдук понял: на этом участке фронт противником пока что окончательно не прорван, но стрелкам из дивизии Коростышева, в которой он намедни побывал, долго не продержаться. Даже, несмотря на то, что на помощь ей переброшен батальон морских пехотинцев. Гайдук помнил, в какой растерянности пребывал начальник разведки дивизии Зырянов, когда майор покидал ее расположение. Зырянов лучше других знал истинную мощь группировки противника, подтягивавшего резервы на территории его части.

Серафиме же разрывы снарядов напомнили, что время, отведенное им войной на раздумья, истекает. Наскоро пообедав, Гайдук приказал ей брать с собой только самое необходимое и быть полностью готовой к его прибытию.

— Постараюсь переправить тебя на Дон, к родственникам своего сослуживца. Я бывал у них в командировке: большая станица, усадьба над рекой, душевные люди, две школы.

— Ты позаботился даже об этом, — трогательно отметила своего деверя Серафима. — Не знаю, как и благодарить тебя.

— Пока еще не позаботился, — бросил майор от калитки. — Это только намерения. Кстати, от станицы этой, Славской, до Дона — рукой подать; если уж нашим совсем худо на фронтах придется…

— Да неужели такое возможно?! — возмутилась Серафима, однако, наткнувшись на суровое командирское «Отставить стенания! Политзанятия тоже отменяются!» — тут же умолкла.

— Для женщины из древнего казачьего рода и с повстанческой фамилией Гайдук станица Славская — самое то, что нужно, — заключил он, уже берясь за дверцу машины. — Так приживешься, что не захочешь возвращаться. Все, появлюсь через тридцать минут.

Миниатюрный особнячок, где обитала Анна Жерми, когда-то располагался на территории обширной усадьбы городского архитектора и промышленника и служил ему, заядлому преферансисту, «карточным домиком», где собирались местные картежники.

Сам старинный парк погиб, о двухэтажном доме архитектора напоминали разве что руины, а Бонапартше горсовет, от щедрот своих, выделил для временного проживания этот, еще в Гражданскую пострадавший от пожара, домик. Поначалу пошел слух, что по ее собственной просьбе, но со временем все поняли, что на самом деле — по протекции из областного центра.