Читаем Флетч & Co полностью

— Черт, да знаю я, как поживают Фреймены. Он катится под гору, она старается тащить его к вершине. Только так они и могут поживать, оставшись там, где они сейчас.

Флинн улыбнулся.

— Я знаком с несколькими священниками. Если б они действительно верили в то, что проповедуют, им бы не пришлось прилагать столько усилий, чтобы убедить в этом других. А старина Сэнди. Мы дозволяли ему читать нам проповеди, полагая, что совершаем благое дело. Не подпускаем его к бутылке. И Мардж приютила его, как пускают в дом бродячую собаку. Что же делать, если природа не дала ей ни красоты, ни ума. Она стала ревностной христианкой, потому что не хотела жить в одиночестве.

Из стоящего перед ним стакана отпил Сполдинг совсем ничего.

— Вы должны признать, что в Аде произошло некое загадочное событие. Иначе как объяснить, что в течение пяти дней город покинули практически все его жители.

— Я признаю. — Сполдинг улыбнулся. — Признаю. Вы из налогового управления?

— Нет. Не оттуда.

— Но из какого-то государственного ведомства?

— Нет.

— Просто любопытствуете.

— Можно сказать, что да.

— Хотите урвать кусок?

Флинн долго смотрел на сидящего напротив него мужчину.

— Я знаю, о чем вы… Если вы позволите мне объяснить…

— У вас есть имя, мистер?

— Да, конечно. Разумеется, есть.

— Не желаете поделиться?

— Флинн, — ответил Флинн. — Френсис Ксавьер Флинн. Я как раз собирался представиться.

— Вы, должно быть, из Вашингтона. — Парнелл Сполдинг скорчил гримасу. — Разговариваете, как идиот.

— Ваш тесть. Джо Баркер. Он в алкогольной палате в больнице «Солнечный блеск».

— Его еще не вылечили? Он приехал в Лас-Вегас с твердым намерением выпить все здешнее спиртное. Я говорил ему, что это не под силу даже молодому техасцу. Он, однако, решил попробовать.

— Вы знали Аллигатора Симмонса?

— Конечно, я знал Гатора.

— Его застрелили в баре в Форт-Уорте.

— Значит, старина Гатор слишком широко раскрыл пасть. Достаточно залить в него пинту виски, и он будет каркать без умолку. А как он любит обещать, что размажет по стене всех и всякого. Это у него со школы, с того дня, как Маленький Уэркерс избил его в кровь. Так Гатора застрелили?

— Вы слышали, что Рональд Эллин застрелился сам, уже здесь, в Лас-Вегасе, через несколько дней после приезда?

— Слышал. Элен что-то такое говорила. Да только старина Рон никогда не знал, с какого конца вылетает пуля. Послушайте, мистер… к чему вы клоните? Хотите выпить? — Пока официантка напрочь игнорировала Флинна. Стояла у стойки бара, в крошечных трусиках, полоске ткани, пристроченной к резинке, бюстгальтере и в туфельках с высокими каблуками-шпильками, и подсчитывала чаевые.

— Как ваши успехи в рулетке? — спросил Флинн.

— Игра мне нравится.

— Выигрываете много?

— Иногда. Но не в последнее время.

За две ночи, пока Флинн наблюдал за Сполдингом, тот оставил на рулеточном столе семьдесят пять тысяч долларов.

— Это дорогая игра.

— Сначала все шло хорошо, — ответил Сполдинг. — Я был в большом плюсе. Думал, что смогу купить всю главную улицу. За наличные. С тех пор мне еще два-три раза очень везло.

— И сколько у вас осталось денег от исходных шестисот тысяч? — спросил Флинн.

Сполдинг улыбнулся своему стакану.

— Кто сказал, что у меня было шестьсот тысяч?

— У вас, вашей жены и ваших четверых детей. Каждый получил по сто тысяч долларов наличными. Шесть больших конвертов из плотной бумаги. Шестьсот тысяч долларов. Сколько у вас от них осталось?

Сполдинг вздохнул, откинулся назад, сунул руку в карман, достал пачку тысячных купюр. Пересчитал их на столе.

Тут же подскочила официантка.

— Чего-нибудь желаете?

— Уходите, — ответил Флинн.

— Двадцать три тысячи долларов. — Сполдинг убрал деньги в карман.

— Это все?

— Я давно не выигрывал.

— Похоже на то. А что вы будете делать, когда кончатся и эти деньги?

— Они не кончатся. В один момент у меня было девятьсот тысяч долларов. Наличными. Можете вы в это поверить?

— Скажите мне, мистер Сполдинг, в последние три месяца вы выплачивали проценты по закладной за ваше ранчо?

Сполдинг потер подбородок:

— Нет. Похоже, что нет.

— А где сейчас ваши жена и дети?

— Полагаю, что наверху. Спят. В «люксе». На одиннадцатом этаже.

— Подозреваю, в последнее время вы видите их нечасто.

— Пожалуй. Я сплю и ем в «люксе». Мой сын, Парни, развлекается на полную катушку. Быстрые машины и шустрые женщины позволяют скоротать время. Вообще-то с временем тут творится что-то странное. О нем забываешь. Иногда я выхожу на улицу, чтобы остыть. То днем, то ночью. Теперь я просыпаюсь в пять часов пополудни. В отеле очень хорошее обслуживание. Завтрак тебе принесут, когда ни попроси. ВЫ об этом знаете?

— Знаю.

— К примеру, который сейчас час?

— Четверть шестого утра.

— Видите? НЕ об этом ли я вам говорил?

Официантка в который уж раз пересчитала чаевые.

— Мистер Сполдинг, что вы можете сказать об источнике полученных вашей семьей денег?

— Я не говорил, что мы получали какие-то деньги.

— Как по-вашему, откуда взялись эти деньги?

Сполдинг долго смотрел на стакан:

— Я не знаю.

— Может, есть какие-то идеи?