Читаем Флетч & Co полностью

– Я ничего не знаю о полученном вами образовании, мистер Флетчер, но, думаю, понятие научного метода вам не чуждо. – Редлиф поднял левую руку. Согнул, разогнул. – Когда вам известно о четырех или пяти попытках покушения на мою жизнь, у вас есть все основания для тревоги. Если же вы знаете о двух дюжинах, причем ни одна не удалась…

– Одна удалась. И я не думаю, что доктор Джим Уилсон думал о главенстве научного метода, умирая от ядовитого газа, который ждал вас в вашей же лаборатории.

– Согласен, меня. Но кого вы подозреваете? Мою жену? Вы знаете, что я и Шана Штауфель – любовники.

– За обедом я сидел рядом с вашей женой. Она все говорила о «доминирующих страстях». Спрашивала, есть ли такие у меня. Она уверена, что всеми, кто ее окружает, движет какая-то страсть, за исключением ее самой.

– Да, – кивнул Редлиф. – Амалия иной раз зрит в корень.

– Как раз вашу жену я не обвиняю.

– Вы обвиняете моих детей? Полагаю, вы уже догадались о том, что я в курсе страстей, которые ими движут.

– Доктор Редлиф, вы создали в Виндомии очень необычную среду обитания.

– Необычную? – Редлиф посмотрел в потолок. – Разве это не идеальная среда для моих сотрудников, друзей, родственников? Разве вам не нравится в Виндомии,[191] мистер Флетчер.

– Вы создали диктатуру.

– Неужели вас не учили в школе, что лучшая форма управления – милосердная диктатура?

– Меня учили, что милосердными диктатуры остаются очень недолго.

– Моя вот остается. Мне не надо собирать налоги. Наоборот. Мне не надо вести войны.

– Но вы предъявляете требования. Вы загоняете одного сына в политику, другого – в бизнес, дочь – в кинозвезды…

– Я имею полное право требовать. Посмотрите на все то, что я им дал. Получив так много, они должны что-то и отдать, если не мне, то миру. Формула проста. – Он тряхнул левой рукой, словно хотел сбросить с нее капельки воды. – Я ненавижу вторые поколения, которые транжирят свои ресурсы.

– Должен ли я напомнить вам результаты, к которым привело практическое использование этой «формулы»?

– Я знаю, знаю. Моя дочь, Аликсис, прошлой ночью забралась в постель вашего сына.

– Забралась?

– В вашем сыне есть что-то магнетическое.

– Он играет на гитаре.

– Я его слышал. Хорошо играет. Полагаю, молодой человек, умеющий использовать пальцы, несомненно, обладает сексуальной привлекательностью.

Флетч вздохнул. Он выпил только капельку коньяка, а его уже потянуло в сон.

Очень уж длинным выдался день.

– И мой сын, герой футбольных полей, член «Фи-Бета-Каппа», Чет, трахает соседского мальчика. В смысле, соседа вашего сына. А Дункан со следующего понедельника будет проходить курс лечения. В одном из коттеджей, здесь, в Виндомии.

– И ваша трижды замужняя дочь шантажирует вас.

– Это процесс взросления, мистер Флетчер. В наши дни.

– Вам это так представляется.

– Безусловно. Детский бунт. Они делают именно то, что меня повергает в ужас. К сожалению, повод для бунта у них только один… я. А я терпеливо жду, когда они вырастут, повзрослеют, добьются уважения окружающих, начнут приносить пользу обществу, чего я от них и жду.

– Вы рассчитываете дожить до этого времени?

– В Виндомии у них есть все шансы выжить. – Отблеск ламп на очках доктора Редлифа не позволял Флетчу заглянуть ему в глаза. – Они повзрослеют. Должны.

– Доктор Редлиф, кто-то убил, мы думаем, по ошибке, доктора Джима Уилсона.

– Я не желаю слышать ни одного плохого слова о моей семье, жене, теще, сыновьях или дочерях. То, что вы и ваш сын здесь узнали, не должно стать достоянием широкой публики, или я гарантирую вам…

– Что?

– Что ваш сын вновь отправится в федеральную тюрьму за преступление, которое он не совершал, только на этот раз он проведет за решеткой всю жизнь. Я могу это устроить.

– Уверен, что можете.

– Тем не менее утром мы насладимся мастерством Бьерстадта. Мне очень понравилась ваша книга. И я благодарен вам за стремление оказать мне посильную помощь.

– Эрик Бьювилль…

Редлиф вскинул правую руку:

– Достаточно. К моим сотрудникам я питаю те же чувства, что и к родственникам.

– Речь идет о том, какие чувства питают они к вам, идиот!

Редлиф рассмеялся:

– Меня никогда не называли идиотом. Как свежо это прозвучало!

– Извините. С вами очень трудно сохранить хладнокровие. Вы – не Господь Бог, доктор Редлиф.

– Мне это уже говорили. Я никогда не претендовал на Его лавры. Никогда не полагал себя Богом. Просто…

– Что?

– Если у человека есть большие способности…

– Почему не употребить их на контроль людей с меньшими способностями? Так?

– Почему не помочь другим полностью реализовать себя? Именно этим я и занимаюсь, мистер Флетчер.

К примеру, вы упомянули Эрика Бьювилля. Никто другой не назначил бы его главным управляющим. Голова у него не очень, работоспособность тоже хромает. Он – вечно второй, первым ему не быть нигде. Однако он думает, что где-то еще он будет счастливее, чем в Виндомии. Не будет.

– И вы блокируете каждую его попытку уйти от вас.

– Для его же блага, для блага его семьи. Здесь они счастливы. И денег в семью он приносит больше – Редлиф улыбнулся. – Опять же, выкуривает в день всего две сигареты.

Флетч покачал головой: